И у Гриши получилось. Он с легкостью переводил сложные объяснения из учебника на язык, которым раньше не владел. Гришка отбросил учебник, вскочил на ноги.
— Даня, получилось. Ты загипнотизировал меня. А по-русски я смогу говорить?
— А ты и говоришь сейчас по-русски. У тебя переключения между языками происходит, как переключение раскладки клавиатуры в компьютере. Практически на автомате.
— Так ты можешь так каждого обучить? — Вот гений.
— Ты никому не рассказывай. Методика в стадии освоения, это коммерческая тайна. Это золотое дно.
Гриша поклялся, что не расскажет об этой тайне.
Данька взгромоздился на крышку своего сундука в каюте капитана. Свен сидел по обыкновению за столом в кресле.
— Я поблагодарил Романа от всех нас. Он доволен.
— Вот и правильно. — Свен разглядывал карты. Опять капитан замыслил?
— Ромка мужик нормальный, наш. — Дэн не стал спрашивать о чем думает отец. Хароактер у него такой, пока все не обдумает, не скажет.
— Хорошо, если так.
— А когда мы будем на Тортуге?
— Еще не время. Они не готовы принять нас. Им нужно время, что бы переварить нашу победу, осмыслить. И нам надо подумать, какими мы придем. Чего хотим, захватить город или быть их союзниками. Я об этом думал. Пусть до острова дойдут вести о нашей победе. И наших ребят надо подготовить, дать им возможность определиться. Нам надо осознать себя как регулярная сила.
— Папа, а ты будешь императором?
— Какой император, Даня. Это чушь! Придумали. Зачем мне это надо, и вам?
— Ребятам это надо. У них появилась мечта, цель. Неужели ты, Свен, не понимаешь. Кем они были раньше? Просто бандой. У них не было будущего, они боялись прошлого. Если у них есть военный вождь, император, у них будет будущее, будет цель. Помазанник божий. И они действуют по закону. Дура лекс, ет лекс. Плохой закон, но закон. И они научаться уважать себя. У них будут семьи, дети.
— Государство хочешь сколотить. Но у государства должна быть идея. Оно должно для чего-то существовать. Например, во имя свободы. Так вернемся на Тортугу, в порту из гипса поставим бабу с факелом. Свобода. Примем декларацию, не знаю о чем, но примем.
— Нет, Свен, не так. Свобода не может быть безграничной, она не девка на площади, что торгует собой. Нужен закон, порядок, император, которые не дадут скатиться в хаос вседозволенности, анархии. Мне кажется, ты, отец, можешь дать им свободу, сможешь разумно ограничить свою власть. А бабу на берегу мы ставить не будем. У нас будет другой символ.
— И какой, Даня?
— Символ единства. Сродства. Люди родные друг другу. Поставим фигуры двух парней, смотрящих на море. Они обнимают друг друга за плечи. В руках мечи. Они опустили их к земле. Они не нападают, а защищают эти земли. И зовут других к объединению. И это будет памятник тем, кто погиб, памятник нашим товарищам. Я так думаю.
— Мне надо подумать над твоими словами.
— Батя. Я вспомнил, в свое время Редьярда Киплинга у нас считали апологетом фашизма. Его стихи, бремя белого человека, баллада о востоке. Восток есть восток. А запад есть запад. И с места они не сойдут, пока не предстанут небо с землей на божий последний суд. Но нет Востока и Запада нет. Что племя, Родина, род, когда сильный с сильным лицом к лицу у края Земли встают. Они встали не для битвы, а перед тем, как пожать друг другу руки. Так ты будешь императором?
— Зачем мне это надо? И тебе?
— У меня прямая выгода. Я наследный принц. — Дэн слез со своего сундука, подбоченился.
— Шалопай ты наследный.
— Так ты будешь императором?
— Буду. Достали вы все меня. Буду почетным, по нечетным в море ходить буду, корабли грабить. Останусь простым пиратом.
— На все воля императора. У них бывают причуды, а народ обязан терпеть. Кто себя великим артистом считает, кто ефрейтором прусской армии.
— Я тебя выпорю. Нет, в темный сундук посажу.
— Батя, я побежал, мне некогда.
— Топай!
Даня выбежал на палубу. Прыгал от радости. Уговорил! Нашел Брайана.
— Эй, рыжий! — Дэн подпрыгивал возле друга.
— Чего тебе, боцманенок? Опять цепляешься.
— Я не цепляюсь. У меня настроение хорошее. Я Свена уговорил стать императором.
— Слава тебе, Господи! Так я ребятам скажу. — ОТул искренне обрадовался. Вот и ребятам будет радость.
— Ты потихоньку. Не сразу. Ему к этой мысли надо привыкнуть. А то вы его из каюты вытащите, в воздух будете подкидывать. Он передумает, отречется от престола.
— Мы осторожно. Ты скажи Колину, порадуй его.
Данька пошел к старпому, что бы донести до него благую весть
