Остановившись на красный свет, я смотрю на нее, убирая одну ладонь с руля и кладя ее поверх ее рук.
– Как дедушка?
Она смотрит куда-то далеко, в одну точку, должно быть, вспоминая их совместную жизнь.
– Он был таким хорошим человеком. Мне нравилось, что мы могли повеселиться и хорошенько посмеяться вместе.
На светофоре загорается зеленый, и я ласково похлопываю ее по рукам, прежде чем снова набрать скорость и сосредоточиться на дороге.
– Ну, можно же веселиться, но при этом иметь схожие интересы и характеры, – добавляю я. В ответ на это бабушка качает головой, явно не убежденная моими словами.
– Просто будь открыта к новому. Любовь может вспыхнуть там, где ты меньше всего ожидаешь.
Я вхожу в бальный зал, держа бабушку под руку, и окидываю его взглядом. Помещение, полное незнакомых мне людей, – это худший кошмар интроверта. Публичные выступления были моим самым большим опасением, когда я училась на преподавателя, но выступление перед студентами отличается от выступления перед сверстниками. Это не так страшно.
Я выпрямляю спину и продолжаю идти, борясь с желанием выбежать из комнаты, уехать домой и свернуться калачиком в постели с книгой в руках.
Учиться в школе в маленьком городке было чудесно, все друг друга знали, и в основном все дети были милыми. Когда я окончила школу раньше всех и поступила в университет, я не знала о существовании злых популярных девочек… Я даже фильмы об этом не смотрела. Мои братья и сестры (а также книги) были моими единственными друзьями.
В колледже я поняла, что в жизни существует множество тех, кто ни за что не будет с тобой общаться. С некоторыми ты не сходишься характерами. А некоторые просто сами по себе ужасны.
Мне совсем не нравилось учиться в университете. До тех пор, пока я не встретила Мэл в библиотеке на первом курсе докторантуры. Ее добрая улыбка мгновенно вселила в меня покой. С первой же встречи я поняла, что мы подружимся. Помогло и то, что в руках у нее была одна из моих любимых книг – «Джен Эйр».
Бабушка поглаживает мою руку, я оглядываюсь и вижу, что она пристально изучает меня взглядом. Она видит, что я волнуюсь, и старается меня поддержать:
– У тебя все получится, милая.
Я одариваю ее натянутой улыбкой, и мы отправляемся на поиски нашего столика. Пока мы идем, я любуюсь потрясающим бальным залом. Детская больница округа Колумбия выложилась по полной для этого мероприятия. В центре каждого круглого столика красуются пестрые дикие цветы, сервировка выполнена в белых и золотых тонах, что прекрасно смотрится на фоне белоснежных скатертей. Сцена освещена разноцветными софитами и двумя большими цветочными композициями, которые сочетаются с теми, что стоят на столах.
На мероприятии даже присутствует несколько детей. Для них есть отдельный столик, заваленный мелками и раскрасками. По всей комнате расставлены мольберты с детскими картинами, к каждой прикреплена небольшая карточка с информацией о ребенке, который ее нарисовал.
– А вот и наше место, – голос бабушки доносится справа от меня, я поворачиваюсь и вижу таблички с нашими именами на одном из столиков. Выдвинув стул для бабушки, я убеждаюсь, что она комфортно устроилась, а затем занимаю свое место рядом с ней.
– Если бы ты привела с собой кавалера, то могла бы сегодня повеселиться, а не нянчиться со старушкой.
– Ну же, прекрати. Я очень люблю проводить с тобой время, и ты это знаешь.
Она усмехается.
Наш столик быстро заполняется, и вскоре за ним остается только одно место. Ведущий вечера приветствует нас и благодарит всех за участие, а затем к нам подбегают официанты. На выбор нам предлагают лосося, курицу или вегетарианский тыквенный суп. Я выбираю курицу. Она приготовлена идеально, гарнир из картофеля и спаржи тоже очень вкусный.
Я снова бросаю взгляд на свободное место за столом и закатываю глаза от мысли, что кто-то может так опоздать на благотворительный вечер.
В этот момент глубокий голос раздается у меня за спиной, и я резко подскакиваю от неожиданности. Знакомый баритон заставляет крошечные волоски на моей шее встать дыбом. Таинственный незнакомец явно наклоняется ко мне поближе, потому что я чувствую его горячее дыхание рядом с моим ухом, когда он говорит:
– Рад видеть тебя здесь, ангел.
Красный – определенно ее цвет. И не только из-за платья, но и потому, что гневный румянец на ее лице чертовски сексуален. Разъяренная Ноэль в сто раз лучше любой льстящей мне незнакомки.
На мгновение я задумываюсь, не стоит ли мне обратиться к психологу.
Ноэль резко встает, отчего ее стул опрокидывается. Я хватаю стул обеими руками и ставлю его на место. Она оборачивается и сверлит меня недовольным взглядом.
–
Я теряю дар речи: теперь, когда она стоит, я могу разглядеть ее алое платье. Верх его богат на детали, в нем она похожа на красавицу из эпохи Регенства. Но ткань внизу облегает ее стройное тело, делая образ более модным. Сегодня она даже выше, чем обычно, а значит, она надела туфли на каблуках. Ее губы прямо напротив моих. Все это слишком соблазнительно.
