Он стоит в тени, справа от меня, и я, вздрогнув, поворачиваюсь к нему. Видимо, это и есть Мэтт, тот самый, что приехал с Джином. Интересно, он его бывший опекун?
А Мэтт усмехается и поворачивается к клетке:
— Джин! Эй, малыш! — зовет он, хлопая себя по бедру небольшим хлыстиком.
Мэтт — довольно молодой мужчина симпатичной наружности, но что-то в его внешности настораживает. У него слишком хитрые глаза. Одетый в черную рубашку и того же цвета кожаные брюки, он довольно привлекателен. На руках — черные кожаные перчатки.
Ах да, я ведь забыл упомянуть, что я би? Мужчины почему-то привлекают меня в равной степени с женщинами… Хотя, даже в большей. Впрочем, если брать во внимание мою сумасшедшую любовь к животным, то, наверное, это не очень-то и удивительно.
— В нашем цирке директор настаивал на том, чтобы все дрессировщики во время тренировок одевались в кожу и носили перчатки, — обернувшись ко мне через плечо, поясняет Мэтт.
Он не спрашивает, как меня зовут, не здоровается, да и вообще весьма бесцеремонен, но я сейчас не обращаю на это внимания, находясь под впечатлением от своего будущего подопечного.
— Это что-то вроде правил безопасности. Животным обычно почему-то нравится этот запах, да и если укусит, через кожу будет не так больно, — все так же поясняет мужчина, окинув меня каким-то оценивающим взглядом, которому я в данный момент не придаю особого значения. Да что там, я вообще на него не обращаю внимания, а он разворачивается обратно к клетке.
Слушая разглагольствования Мэтта по поводу формы одежды, я тихо радуюсь, что сегодня пришел в своих любимых и уже привычных мне вещах. Кажется, я не прогадал, когда выбирал, что же лучше мне надеть. После небольших раздумий я все же решил остаться верен себе и остановил свой выбор на своей любимой коже. Так что в итоге на мне сейчас красуются черные обтягивающие штаны, темная рубаха с жилеткой поверх и высокие сапоги наподобие армеек, только на шнуровке и выше колена. И штаны, и жилетка, естественно, кожаные. Только вот перчаток нет. Но это поправимо.
Здоровенный золотистый хищник в клетке меж тем лениво катает по полу между гигантскими бархатистыми лапами небольшой резиновый мячик. Он иногда наклоняет свою косматую голову с большими «бакенбардами» — золотистой шерстью, что растет вдоль челюсти, придавая зверю грозный вид — и пытается укусить мяч. Но тот слишком большой для захвата его пасти и скользкий — клыки соскальзывают с упругой резины. Даже лежа, Джин поистине поражает своими размерами — грациозное, сильное, громадное, поджарое и литое золотистое тело идеального хищника восхищает и приводит в трепет, какой-то благоговейный восторг.
Его полосатый хвост лениво мечется по полу, иногда вздрагивая и выглядывая из-за прутьев клетки. Тигр трет свои острые зубы о мяч и, подняв голову, широко зевает, демонстрируя внушительные белоснежные клыки.
Я зачарованно наблюдаю за ним, как-то отстраненно кивая на слова Мэтта и слушая его вполуха. Всем моим вниманием завладевает сейчас этот невероятный зверь, который с ленивой грацией играется с резиновым мячиком.
И почему-то при одном только взгляде на тигра становится понятно, насколько же ему тут скучно, на самом деле.
Он похож на царя или, скорее всего, на бога, которому до смерти надоела возня мелких смертных под ногами, а в данном случае — лапами. Но по какой-то причине он все же вынужден это терпеть.
— В твои обязанности, как его личного дрессировщика, будет входить чистка зубок моего малыша, — усмехается Мэтт. — Видишь, какие белые? За ротовой полостью зверья надо следить, иначе они заболеют. И не забывай надевать перчатки, только не резиновые, а опять же кожаные, потому что наш Джин обожает вкус зубной пасты.
Он чему-то смеется.
— Хорошо, я учту, — согласно киваю я, про себя фыркая.
Да за кого он меня принимает? Я что, зеленый юнец, ни разу не работавший с хищниками? И сам прекрасно знаю, что мне придется лично выполнять все эти процедуры, потому что так будет намного легче и быстрее установить контакт с моим новым и первым, кстати, подопечным. И это его «моего малыша» меня жутко задевает, между прочим, я прям ревную! Джин уже мой малыш, а не его.
Впрочем, я быстро забываю о своей неуместной сейчас ревности, стоит мне только кинуть очередной взгляд на тигра, который в этот момент лениво зевает во всю ширь своей огромной пасти.
Напускаю я тут на себя профессиональный вид, а сам с ощутимой долей истерики и даже паники думаю: чистить зубы?! Сам? Да мне ни разу не приходилось этого делать, потому что за хищными кошками в нашем цирке обычно следили приставленные к ним дрессировщики.
Мамочки. Едва заметно нервно вздрагиваю. Да в пасти у этой конкретно взятой зверюги помещусь весь я, еще и место останется!
Так, Энж, спокойно. Ну вот зачем тигру тебя есть? Ведь незачем, верно?
