Анна показала бы Джозефу письмо, но она подозревала, что мать была права, и он более ничем не мог помочь. Одно дело – просить о помощи, когда ей требовалось только спонсорское письмо, пусть даже несколько таких писем. Все знали, что у поручительств не могло быть серьезных последствий; от американцев, обещавших помощь родственникам, друзьям или даже знакомым, не ожидали вечной финансовой поддержки. Но тут совсем другое.
Анна сложила письмо и аккуратно убрала его в конверт. Она поспешила в комнату, схватила свою сумочку и спрятала конверт в нее. Затем она крикнула в сторону кухни:
– Эстер?
Эстер чистила сковороду у раковины. Она не подняла глаз.
– Где работает Илай Хирш? Он в Американском еврейском комитете на полную ставку?
Эстер казалась немного удивленной вопросу о мистере Хирше, даже слегка загорелась любопытством. Но спроси она Анну, зачем ей это – и пришлось бы разговаривать по-настоящему, а Эстер не делала этого уже несколько недель. Так что она ответила на вопрос максимально кратко:
– Офис на Вермонт-авеню. Рядом с маяком.
– Спасибо.
– Раз ты выходишь, не возьмешь с собой Гусси?
Анна уже отвернулась, так что только отмахнулась и бросила через плечо:
– Извините, не сейчас. Не могу.
Она вдруг поняла, что впервые отказала ей.
Часть денег, которые Илай Хирш собирал для Американского еврейского комитета, шла на его офис, огромный и роскошно обставленный. Анну встретила секретарша, спросила, назначено ли ей, а когда Анна призналась, что нет, записала ее имя и поспешила вниз по коридору. Она явно собиралась сообщить мистеру Хиршу о незваной посетительнице наедине, чтобы ее нельзя было подслушать. Вернувшись через несколько мгновений, она казалась немного разочарованной необходимостью признать, что мистер Хирш с ней все-таки встретится.
– Анна, – сказал мистер Хирш, приветственно вставая, когда секретарь проводила ее до кабинета в конце коридора. – Приятная неожиданность.
– Спасибо, что согласились принять меня.
– Конечно. – Он провел ее от своего стола к окну, где была расставлена богато обитая мебель – маленькая кушетка и два кресла. – Чем я могу помочь?
– Речь о моих родителях, – сказала Анна, доставая письмо матери из сумочки. Знай мистер Хирш венгерский, она просто передала бы его, но вместо этого пришлось кратко пересказать содержимое.
Пока Анна говорила, он соединил кончики пальцев и закрыл глаза. Он слушал? Сложно было понять. Закончив, она сразу продолжила:
– Чего она не говорит – никогда, – так это, как на самом деле плохи дела. Мой отец не работает уже больше года, а я читаю достаточно газет, чтобы понимать – речь идет не только об увольнениях евреев. До моего отъезда пару туристов избили почти до смерти, и сына Кальтерборнов тоже.
Мистер Хирш открыл глаза и внимательно смотрел на Анну.
– Я обнаружил, что родители всегда будут стараться защитить своих детей.
– Да, но сейчас я бы хотела иметь возможность защитить своих родителей, – парировала Анна. – За ланчем в прошлом месяце вы пошутили – по крайней мере, тогда мне это показалось шуткой, – что брак стал бы самым надежным способом вывезти моих родителей из Германии.
Мистер Хирш переплел пальцы и одарил ее грустной улыбкой, которая не затрагивала глаза.
– Все было бы намного проще, будь вы гражданкой Америки.
– Что изменилось бы?
– Ваши родители попали бы под преимущественную визу. Супруги граждан Соединенных Штатов получают максимальное предпочтение на визу, а их родители – предпочтение второй категории.
– Они окажутся в начале очереди?
– Не совсем. Консул все равно может замучить их волокитой. Но кандидатам на преимущественную визу не нужно доказывать, что они не окажутся на государственном обеспечении.
– А что насчет перехода со студенческой визы на постоянную? Подача документов на гражданство через обычные каналы?
– Сейчас в этом деле ужасный беспорядок. Это может занять годы. Или и вовсе никогда не случиться. Как я понимаю, вам придется покинуть Соединенные Штаты и пересидеть процесс рассмотрения в другом месте – возможно, в Канаде или на Кубе.
– А если я выйду замуж?
– Это довольно просто. Вам не придется переживать о визах, сразу подавайте на гражданство. Вы – или, вернее, ваш муж, – подадите петицию генеральному комиссару по делам иммиграции в Департаменте труда с просьбой переквалифицировать запрос на визу для ваших родителей в неквотируемый, иными словами, – преимущественный. Они взглянут на ваше свидетельство о браке, возможно, немного изучат вопрос, а затем уведомят Госдепартамент о вашей просьбе. В результате консул переложит заявление ваших родителей из стопки квотируемых в неквотируемые, а, как вы знаете, такие стопки просматривают гораздо чаще.
