– Мы постараемся поскорее вернуться.
Отец Бонифаций также решил сказать несколько слов:
– Господа, вся наша надежда на вас. Мы надеемся, что всевышний услышал все наши молитвы.
– Святой отец, благословите нас.
Отец Бонифаций принялся осенять крестным знамением каждую из трех бочек, которые предусмотрительно придвинули ближе к двери.
– Да пребудет с вами господь. Уже скоро.
Он не успел произнести эти слова, как с другой стороны двери послышались неровные шаги, чье-то сопение и скрип поворачиваемых в замке ключей.
– Черт возьми,– выругался кто-то,– этот замок совсем заржавел. Его уже выбросить нужно.
– А где другой возьмешь?
– Кажется, открылся.
В двери раздался грохот и громкий вопль:
– Дьявол тебе в глотку! Здесь же брус, прямо над головой!
– А ты бы пил меньше, сам заметил бы!
Пока продолжалась эта возня возле двери, мессир де Шарве и отец Бонифаций успели лечь на полу в углу хижины и накрыться плащами – так же, как и остальные пленники, в том числе и Фьора.
В хижину вошли Череп и коротышка Лунатик с фонарем в руке. Именно он стукнулся головой о боковой брус и сейчас стоял, недовольно потирая ушибленный лоб и оглядываясь по сторонам.
В хижину заглянул и толстяк-фламандец.
– Ну, что тут?
– Кажется, все спят,– откликнулся Череп.
– Ну и черт с ними. Берите бочки.
– Которые?
– Да вот эти, что у двери стоят.
– И что нам делать?
– Как что? Катите их на берег. А там матросы с фрегата пусть грузят в шлюпку и отправляются на свой чертов корабль. Не нам же, в конце концов, этим заниматься.
Кряхтя и надрываясь, Жоффруа и Вилардо принялись перекатывать бочки в шлюпку.
– Тяжеленные, дьявол их проглоти,– ругался Вилардо.
Жоффруа, которому поднять такую бочку было все равно, что кружку вина выпить, благодушно басил:
– А ты подумай, сколько здесь выпивки. Всей команде на неделю хватит.
– Да,– завистливо сказал Вилардо,– мне бы твое здоровье. Я-то уже стар и даже выпить много не могу.
Жоффруа принялся переваливать бочки через борт шлюпки, а когда дело было закончено, обернулся.
– А где же Жан-Пьер, проглоти его акула? Небось, какую-нибудь бабенку в кусты утащил.
– С него станется. Он же об этом только и мечтает. Словно в подтверждение его слов, из прибрежных зарослей, на ходу застегивая гульфик, выскочил матрос с фрегата «Эксепсьон», а следом за ним выбежала пышногрудая брюнетка с растрепанными волосами и безумно заголосила:
– Ты куда? А платить кто будет?
Жан-Пьер, не разбирая дороги, на всех парах мчался к шлюпке, в которой уже сидели Жоффруа и Вилардо.
– Давай быстрее,– захохотал здоровяк Жоффруа,– а не то она вырвет тебе то, чем мужчина отличается от женщины.
Убедившись в том, что догнать вероломного матроса ей не удастся, толстуха остановилась и, тяжело дыша, погрозила кулаком вслед Жан-Пьеру.
– Я пожалуюсь на тебя капитану Рэду, он тебе язык отрежет!
– Вот это да,– засмеялся Жоффруа.– Оказывается, у нашего любвеобильного Жан-Пьера то, чем мужчина отличается от женщины, находится во рту.
Наконец Жан-Пьер прыгнул в шлюпку и, усевшись вместе с Жоффруа за весла, принялся грести что было сил.
– Можешь не торопиться,– загоготал Жоффруа,– она уже отстала. А ну-ка, расскажи, что ты там делал с ней? Почему она грозилась отрезать тебе язык?
Жан-Пьер предпочел промолчать, а вместо него в разговор вступил Вилардо. Почесав лоб, он многозначительно поднял палец и сказал:
– У меня есть план.
Жоффруа и Жан-Пьер переглянулись.
– Какой еще план?
– Умный план.
– Говори.
Вилардо собрался с духом и выпалил:
– А какого черта мы везем на корабль все три бочки?
Жоффруа, у которого всегда было туго с мыслями, впрочем, как и у всякого обладателя больших бицепсов, недоуменно обратился к приятелю:
– Что скажешь, Жан-Пьер?
Тот в тугодумии ничуть не уступал Жоффруа, а потому оба воззрились на Вилардо.
– Ты о чем говоришь?
– А какая разница, привезем мы на корабль три бочки или две? – ответил Вилардо.– Все равно все выпьют.
Его план был по-прежнему неясен.
– А что ты предлагаешь? – спросил Жоффруа.
– Давайте выбросим одну бочку,– сказал Вилардо.
– Куда? За борт?
– А куда же еще? За борт, в воду.
Жоффруа недоверчиво посмотрел на Вилардо.
– Ты что, с ума сошел? Она же потонет.
Тот усмехнулся и поднял вверх палец.
– Не потонет. В том-то и дело, что не потонет. Она будет плавать на воде.
Жан-Пьер от изумления даже перестал двигать веслом.
– А зачем же ей плавать?
– Затем,– снова сказал Вилардо,– что нам троим достанется целая бочка вина.
– Ничего не понимаю,– сказал Жоффруа.
– Нечего понимать. У нас будет собственная бочка вина. А чтобы она не уплыла, пока мы стоим у этого острова, мы поставим ее на якорь. Будем потихонечку приплывать сюда и отливать вино себе. Они там все выпьют, а у нас еще останется.
Жоффруа и Жан-Пьер переглянулись.
– Ну, что скажешь?
– Годиться. Давай.
Жоффруа оставил весло и направился к корме шлюпки, переступая через сиденье.
– Которую возьмем?
Вилардо махнул рукой.