– Вот так-то лучше! – радостно воскликнул одноногий пират.– Хватит грустить! Разве мы для этого здесь собрались? Лучше давайте очистим винный погреб Жирного фламандца! Эта свинья кое-что мне задолжала за два года.
– Он ставит выпивку!
Рэд потрясал тростью.
– И вообще – жизнь прекрасна!
Разношерстный сброд, собравшийся под одной крышей на этом затерянном в море острове, дружно заголосил:
– Да здравствует капитан Рэд! Да здравствует выпивка! Ура!
Одноногого пирата тут же подхватили на руки и потащили к высокому креслу во главе стола.
– Качать капитана Рэда!
– Жирный, тащи вино!
– Череп, давай еще закуску!
К ночи тучи рассеялись. Дождь прекратился, и на небе высыпали яркие тропические звезды.
Пирушка, которая началась в хижине неподалеку от берега острова, продолжилась на улице возле костра.
Здесь стояло несколько бочек с вином. Сюда же вынесли длинный стол, заваленный всякой снедью. Правда, особого разнообразия в еде не наблюдалось – преобладала солонина, заправленная, правда, большим количеством специй.
Специй на острове хватало – пираты грабили суда, которые везли главным образом ваниль, мускатный орех, красный перец.
Но, судя по одеяниям, в которые были одеты подружки пиратов, на пути искателей удачи попадались торговцы сукном и готовым платьем. Шеи беспутных девиц украшали массивные, толщиной в палец, золотые цепи с огромными кулонами, бриллиантовые броши сверкали на бархатных платьях, а пальцы были унизаны бесчисленным количеством колец и перстней с изумрудами, рубинами, сапфирами и яшмой.
Это богатство среди ужасающей нищеты покосившихся стен сарая, изношенной одежды самих пиратов, выглядело какой-то дикостью.
Фьору вместе с остальными пленниками, накормив, заперли в непрочной на вид, но вполне пригодной для тюрьмы хижине с решетками на оконных дырах.
Через прутья решетки было хорошо видно празднество, развернувшееся на берегу по случаю возвращения доброго старого капитана Рэда.
Пираты попеременно прикладывались к кружкам с вином, закусывая солониной.
Среди них обнаружился и свой музыкант – старичок с редкой бородкой, который пиликал на скрипке вполне подходящую для танцев мелодию.
Разгоряченные вином пираты бросились в пляс. Они танцевали каждый на свой манер.
А все вместе это напоминало гигантский шабаш, отличающийся от Вальпургиевой ночи только тем, что никто не летал на метлах в черном ночном небе.
Однако, вместо ведьм на помелах, в небо взлетали шутихи, оставляя за собой яркие, рассыпающиеся в разные стороны огненные брызги.
Судя по тому, что весь пустынный берег был усыпан обгорелыми трубками от петард, черного пороха на этом острове было, пожалуй, не меньше, а, может быть, и больше, чем вина.
Никакой фестиваль в Венеции не мог похвастаться такой иллюминацией.
Пираты напивались все больше и больше, совершенно позабыв и о своих заложниках, и о капитане Рэде, всецело отдаваясь во власть одного лишь Бахуса.
Воспользовавшись этим, испанский адвокат с отрезанным языком под прикрытием пальм бросился к домику, где содержали вновь прибывших заложников.
К счастью, его никто не заметил: все были слишком увлечены вином и фейерверком.
Пригибаясь и прячась за стволами деревьев, бедняга с отрезанным языком подбежал к домику.
По торжественному случаю – в связи с прибытием на остров долгожданного капитана Рэда – пираты даже не позаботились о том, чтобы выставить охрану у дома, где содержались заложники. Их просто заперли на висячий замок, посчитав, что этого будет вполне достаточно.
Некоторые из пленников безуспешно пытались заснуть, другие в мрачных раздумьях расхаживали по своему новому каземату, когда рядом с домиком раздался шум шагов.
Старик-испанец с безумно блестящими глазами подобрался к решетке и заглянул внутрь.
Он увидел перед собой несколько человек в камзолах, выдававших в них людей благородного происхождения.
Поначалу, никто не обратил на испанца внимания, посчитав, что это какой-то пьяный пират решил посмотреть на новых заложников.
Тогда старик вытащил из кармана измятую железную кружку и, чтобы привлечь к себе внимание, постучал ,ею по прутьям решетки.
– Кто это? – недоуменно спросил капитан Дюрасье, подходя к решетке.
Старика и впрямь нетрудно было принять за безумца. Наверное, он что-то пытался сказать и потому отчаянно размахивал руками и мычал.
Мессир де Бовуар шепнул на ухо капитану:
– Наверное, это тот самый несчастный испанский адвокат из Севильи, про которого говорил этот жирный... как его?.. Фламандец.
Капитан Дюрасье повнимательнее присмотрелся к старику.
– Так это вам, мессир, эти собаки вырезали язык? Старик принялся трясти головой.
– О, Господи...– произнес Дюрасье.– Спаси и сохрани вас Всевышний...
Старик просунул руку между прутьями решетки и благодарно пожал руку капитана Дюрасье.
– А что же нам с ним делать?
– Кажется, он хочет что-то сказать.
Капитан Дюрасье приблизился к решетке и посмотрел вокруг, насколько это было возможно.
– Мессир, вы можете нам помочь? – обратился он к старику.
Старик снова начал кивать. Пленники оживились.