Гвадалахару можно было смотреть целый месяц и не посмотреть до конца. Эта пятисотлетняя Жемчужина запада заставляла меня носиться по ней как ужаленной. Постройки испанской колониальной архитектуры пробирали до мурашек. Я вертела головой по сторонам, безжалостно забивая память в телефоне. Улыбка не сползала с моих губ, даже плотный поток населения не расстраивал мою душу отшельника, которая за три месяца привыкла к своему уединению и меньшей массе людей на улицах. Настроение пестрило яркими эмоциями.
Церкви в стиле барокко поглотили меня на два дня. Именно у одной из них, сидя на каменных ступеньках и жуя свой сендвич, я познакомилась с компанией американской молодежи. Их было шестеро (две девушки и четыре парня), очень легкие на подъем, а самое главное не задающие лишних вопросов. Младше меня на пять лет, но разница осталась неуловимой. Они незаметно втянули меня в свою компанию, благо, английский я знала не хуже испанского. Спасибо всё тому же Нетфликсу и урокам языковой школы.
Вместе бродили по туристическим достопримечательностям, посещая музеи, тематические парки, объекты культуры и старинные улочки. Ели мексиканскую еду, запивая настоящим Пульке. Посетили музей-мастерскую художника Хосе Клементе Ороско и даже побывали на Родео. Правда, в Мексике это называют чарреада.
Пять дней такого круговорота выбили меня из рабочей стези, только строгий голос Аркадия Дмитриевича вернул меня на землю. Сроки горели, а я так и не приступила к своим заказным статьям. Пришлось в следующие два дня отбиться от своих новых друзей и уйти с головой в работу. Писала до глубокой ночи, давая жизнь шести статьям, повествующим обо всем, что выпускает наше издательство. Мы занимались не только публикацией книг, у нашего детища были свои журналы и газеты. Бизнес, финансы, политика, культура, спорт, путешествия. На все проливали свет. Я не бралась только за финансы, интереса вообще не вызывали. А позже отказалась и от политики. Сложно писать о ней, когда далеко от своей страны, а голова забита оптимизмом. Шеф не настаивал.
Из плена рабочих щупалец меня выдернула моя шумная компания на третий день уединения. Они всей толпой завалились в мой маленький номер, забивая собой пятнадцать квадратов. Стены норовили лопнуть, настолько стало тесно. От галдения чуть не поехала крыша, но я улыбалась. Их идея поехать в Медный каньон отозвалась в моей душе бурным “да”. Я в прямом смысле запрыгала на месте как маленькое дитя, вызывая широкие улыбки у своих американских друзей.
Кстати, они все оказались друзьями детства и отправились в это путешествие после успешного подкидывания конфедераток в небо. Очень простые и добродушные калифорнийцы. Общение у нас складывалось легко, а потому, в один из теплых вечеров под текилу я рассказала им свою историю жизни и события, приведшие к новому витку. Мне понравилось наблюдать за удивлением и восхищением в их глазах. Утвердилась в правильности выбранного пути. Ещё больше вдохновилась. И тревога покинула меня окончательно.
Путь до мексиканского “Гранд-Каньона” был непростым. Нам на автобусе пришлось ехать до Мехико, а оттуда пересаживаться на поезд. Шестьсот километров проделывали по железной дороге. Но какие это были километры! Дух захватывало от открывающихся картин: зеленые горы, в местах с заснеженными верхушками, просторные поля, бурлящие реки и ниспадающие водопады. Мы проехали по тридцати живописным мостам и пересекли больше пятидесяти тоннелей! Это было непередаваемо. Мы всемером пищали от восторга. Радость была неимоверная. Фотографии с телефона перегружала в нетбук прямо в поезде, память постоянно заканчивалась от обилия снимков.
Достигнув места, разместились и кинули вещи в скромном отеле города Креэля — маленького городка с крашенными домиками и узкими улочками — и пошли перекусить. А после плотного позднего завтрака поняли, что все хотим спать. Еле доковыляли до номеров. Мы с девчонками остановились в трех местном номере и чуть ли не упали на одну кровать. Вырубились как младенцы после грудного вскармливания.
Наши викинги разбудили нас почти на закате. До аренды велосипедов бежали как на концерт любимой группы, очень не хотелось пропустить горящие краски садящегося солнца среди скалистых ущелий и бурных рек.
Когда мы достигли каньона Кандаменья, солнце уже почти опустилось за горизонт, разливая огненные краски по восхитительным вершинам. Казалось, вся картина каньона горит. Это было невыразимое буйство красок, которое зажигало костер жизни в глазах.
Именно там, стоя по среди величественных вершин и наблюдая за ниспадающим водопадом Басасеачи — одним из высочайших в Мексике — я собрала свое сердце воедино. Последние кусочки встали на свои места. Я переродилась. Грудь сделала полноценный глубокий вдох. Боль отвалилась. Осталась только тоска. Маму я буду помнить всегда. Любовь к ней сохранится до последнего вздоха. А остальные люди — лишь череда событий на жизненном пути, у меня есть только я.