Пустая, безликая жизнь, смысл которой только борьба — с соперниками, врагами, с миром, с самим собой.
Выливаю остатки воды на голову и откидываю пластик в стену. Он с грохотом рушится на пол, как и мои тупые надежды.
Правильно Рамирез говорил: не пускай надежду в душу, иначе она опустит тебе руки.
Есть только вера. Вера в собственные силы.
Главное — действие.
Отныне мои прилагаемые усилия нужны только спонсорам, для меня же — потеряли былой смысл.
Похер, прорвусь.
Когда-нибудь смысл вернется к мне. И едкое разъедающее чувство канет в лету. Когда-нибудь…
Винил Рея в непомерном эгоизме и раздутой гордыне, а теперь вижу обратную сторону медали и отчего-то хочется горько усмехнуться.
Может и стоит сделать этот долбанный первый шаг, хотя не чувствую за собой вины. Она вроде понятно сказала, что моя суть противна ей.
А я вряд ли уже изменюсь…
Вспыльчивый? Возможно. Импульсивный? Да.
Теперь еще и ревнивый. До встречи с ней я не знал о существовании такого порока в своем характере.
И снова тянет горько усмехнуться.
Эта девочка перевернула весь мой уклад вверх дном. Не забуду её никогда, но и измениться уже не в силах — слишком долго ковался характер. Слишком долго живет во мне дикий зверь. Но он её не устраивает…
— Тайлер? — Слышу нерешительное со стороны дверей. Прощаюсь с поэтичными мыслями и перевожу взгляд на Сюзан.
Когда пауза затягивается, приходится подстегнуть грубостью:
— Говори уже!
— Саша…
Одно имя и воздух спирается в легких. Четыре буквы врезаются в сознание, как раскаленный меч в сердце — все рецепторы обостряются, пульс заходится бешенным ритмом.
Пытливо смотрю на своего агента, чувствуя необъяснимое черное чувство, поднимающуюся откуда-то с дальних засекреченных полок — бледный вид Сюзан добавляет остроты моим нервам.
— Ну же, Сюз! Что ты тянешь??
— Она в полиции, — Глухо роняет. — Пишет заявление на Билла… Сидмана. Кажется, о покушении…
Смотрю на агента и мечтаю, чтобы мне это все послышалось. Мать вашу, я впервые мечтаю, чтобы реальность мне приснилась.
Гордость как рукой снимает.
Хватаю телефон с лавки и наряду с наркоманами ищу её имя трясущимися руками.
Длинные гудки и пустое ничего. Набираю снова и снова до тех пока нервы не лопаются, и я просто не запускаю телефон в стену.
— Блядь, где она?? Что с ней? Как ты узнала?
— Тайлер, успокойся. Она цела… от госпитализации отказывается. Подробности дадут позже.
— Она тебе позвонила? С какого номера? Дай трубку!
— Нет, полиция связалась со мной. Мы же её работодатели и они обязаны были оповестить… Я тоже не смогла дозвониться до неё.
— Блядь! — Мозг сходит с ума от адреналина в крови, запредельный уровень тестостерона требует разнести череп Сидмана прямо сейчас.
— Где он? Где эта тварь?
— Ищем, — Мексиканец появляется в дверях. — Полиция тоже разбросала ориентировки.
— Самолет, Маркус! Мне нужен самолет! Ищите, где угодно, я должен быть в Майами уже сегодня, набери Стромса — заплачу ему любые бабки!
— Тайлер, успокойся, — Как они меня бесят с этим успокойся! Сейчас разнесу к херам всё здание! — Уже все найдено, но аэропорт даст вылет только через три часа. Нет окон раньше этого времени, вообще никак, власти не смогли помочь.
— Охрану к ней приставить. По максимуму!
— Уже, наши люди выехали с Майами в Корал.
— Сука! Я убью его!
Хрен знает, как я дождался вылета. Вообще плохо помню, как добрались до аэропорта.
Мой техасский друг, любезно согласившийся вылететь в Майами днем раньше, пытался успокоить меня своими излюбленными методами. «Кокс — всему голова» — кредо этого мажора, именно по этой причине я терпеть не могу селебрити-тусовки.
Когда в моих руках оказалась копия протокола, почувствовал привкус стали на языке. Хер знает, может это был выброс трупного яда от моей гниющей натуры.
Я тихо охуевал, зачитывая заявление, которое Саша оставила в полиции. С каждым словом всё больше хотелось перерезать себе глотку.
Сука, я ненавидел себя. Ненавидел на столько, что хотелось всадить нож в грудину.
Ненавидел за все дерьмо, которое притащил в жизнь этой девочки.
Ненавидел за тупую гордость, за потерянное время. За то, что не был рядом, когда она нуждалась в этом больше всего.
Когда глаза зацепились за имя Кимберли, я почти потянулся за стволом — рука дернулась всадить себе пулю, потому что свою девочку спасал не я. В том сраном доме был кто угодно, только не я.
Я не знал, как смотреть ей в глаза. Я дал обещание и впервые не выполнил его. Я так налажал, что даже не надеялся на прощение. Сейчас я больше всего хотел, чтобы она осталась в безопасности до конца своих дней. И неважно, буду я в этих дня или нет — лишь бы Саша была счастлива.
Я испытывал такое отвращение к себе, что не было возможности отыскать хотя бы один аргумент для того, чтобы оставаться её мужчиной дальше.
Я — эгоистичный подонок, и мне нет оправданий. Я не заслуживаю её.
Участь моя — гореть в адском пекле своей собственной гордости.
— Она в отеле, вместе с Кимберли Доунс, — Голос Сюзан долетел эхом до опрокинутого сознания.