…Сейнер «Авача» вышел на промысел с опозданием в четыре с половиной месяца… В бухтах Южной Глубокой и Сомнения наш сейнер и все остальные суда экспедиции проводили основной лов. Сильно отражались на успешности промысла резкое похолодание, наступившее в октябре, неблагоприятная погода. От смерзшихся сетей леденели пальцы, но команда не бросала работу, у всех было одно стремление — выполнить план, доказать, что советские моряки могут успешно работать на сейнерах. И вот, никогда не ловившие рыбы кошельковыми неводами, наши ловцы, набранные из грузчиков, рядовых рабочих, столяров — за пятнадцать заметов с сейнера «Авача» взяли 3 536 ц. Немного меньше выловили остальные суда. Эти успехи говорят о том, что ловцы сумели в короткое время освоить сложную технику, и теперь с помощью наших инструкторов тт. Эстафиади и Грубишича сами будут готовить новые невода и дрифтерные сети для лова в будущем году. В числе этих рыбаков имеются такие прекрасные ударники, как матросы Поляков, Рохлецов, Баталов, Паршин, ученик механика Гончаров, помощник механика Мосунов и другие…
Камчатская правда, 14 ноября 1936 г.
Я стал рыбаком активного лова
Еще сравнительно недавно я не был рыбаком. Но когда представилась возможность поступить на сейнер «Авача», я с радостью воспользовался ею. Меня увлекала перспектива плавать по морю, разыскивать стаи рыб, стать матросом, а впоследствии — неводчиком. Заинтересовал и новый способ лова кошельковым неводом, впервые вводимый на Камчатке.
12 марта — первый день моей работы на подготовке к активному лову — я приступил к пошивке селедочного кошелькового невода. Инструктор товарищ Грубишич постоянно был с нами в сетевязальном цехе, и при его помощи мы приготовили хорошие снасти к приходу сейнеров.
Как выметывать невод, как его выбирать, нас учили в Моржовой бухте. Живо вспоминаю, как я стоял первый раз на корме сейнера, учился быстрыми движениями рук, без ошибок, выбрасывать в море первый порядок невода — дальше он развертывался от хода судна.
«Авача» вышла на лов из Петропавловска 14 сентября. В Усть-Камчатске мы не встретили промысловых косяков сельди, и первые дни ловили треску. Когда подошли к Олюторке, то на горах лежал снег, начинались порядочные заморозки.
Работали мы по ночам. В поисках косяков рыбы захаживали в море, держали наготове невод. Мокрые полотнища смерзались, но мы перебирали невод длиною в 360 м по три-четыре раза за ночь, чтобы его в любую минуту можно было забросить в море.
В первые заметы мы брали небольшие уловы — 100 — 150 ц за одно притонение. Хотя на лов мы вышли на четыре с половиной месяцев позже, чем предполагалось по плану, наш сейнер выловил 3 536 ц рыбы и выполнил свой план.
Сейчас я остаюсь зимовать на сейнере. К путине будущего года нам надо подготовить два селедочных кошельковых невода и один лососевый, так что работы будет достаточно. Кроме того, мы в ближайшее время должны выйти на разведки вблизи Петропавловска. Моя мечта — стать неводчиком. Старшие товарищи — специалисты кошелькового лова товарищи Грубишич и Эстафиади мне помогут в этом.
Камчатская правда, 15 ноября 1936 г.
История начиналась так…
…В скором времени экспедиция обнаружила плотные косяки сельди. Но опять сказался малый опыт работы при новом методе промысла. Несмотря на многочисленные заметы на «пятно» — днем и «фосфор» — ночью, на борт поднималось небольшое количество рыбы. Много было пустых заметов, сделанных на отражение облака: сельдь уходила из невода вследствие медленной подвижности рыбаков. Но промысел увлек моряков. Анализировались причины неудач, учитывались ошибки. Более опытные подсказывали новичкам, как лучше выполнить ту или иную операцию.
В октябре температура воды резко понизилась, и сельдь стала передвигаться медленнее. Первые заметы показали, что обнаружен богатый район. Длина сельди составляла 43 см, а вес — до 600 граммов. Обилие рыбы, появившийся навык, а главное — самоотверженность моряков, не отступающих перед любыми трудностями, позволили работать более слаженно. Вот что вспоминает Иосиф Никандрович Рохлецов, работавший в то время матросом на сейнере «Авача».
…К ночи море взбугрилось. Подул холодный норд-ост. Экипаж судна приступил к выборке невода.
— А ну взяли!.. Еще раз! — выкрикивал неводчик Илья Евстафияди. Рыбаки метр за метром вытаскивали на палубу невод. Волны с грохотом разбивались о борт судна, и брызги холодной воды хлестали моряков. Из машинного отделения доносились звуки работающего двигателя. Но неожиданно он остановился, словно захлебнулся. Случилось самое непредвиденное: на винт намотался невод. Тем временем «Авачу» стало разворачивать лагом к волне. Встревоженные рыбаки сгрудились на палубе. Требовалось что-то предпринять, иначе гибель, но что? Этот вопрос терзал всех. Не мог на него ответить и капитан Косьмин. Обстановка требовала решительных действий, но каких?
К капитану подскочил Илья Евстафияди:
