Посадка на корабль будет произведена после того, как я и Матиас вернемся с Санктуса.
Все, господа.
Стэн застыл у небольшого алтаря в кабинете пророка. Рядом с ним стоял Матиас. Из уст Теодомира лился нескончаемый поток молитв. Он читал их нараспев и размахивал палочкой, похожей на дирижерскую, указывая на все четыре стороны света. Наконец Теодомир приблизился к Стэну и остановился.
— Кто выдвинул его кандидатуру?
— Я, — ответил Матиас.
— Был ли совершен надлежащий обряд очищения?
— Был.
— Достоин ли этот человек служить вере Таламейна и ее священным идеалам?
— Достоин, клянусь в этом, — ответил Матиас.
— На колени, — приказал пророк.
Стэн опустился на колени. Теодомир слегка прикоснулся палочкой к плечам Стэна, затем отступил назад.
— Встань, о человек, заслуживающий доверия. Поднимись, воин Таламейна.
Едва Стэн успел подняться на ноги, как Теодомир загасил свечу и задвинул алтарь в стену. Дрожащей рукой пророк схватил полную вина чашу и залпом осушил ее. Сын пророка хорошо умел скрывать свои чувства, однако Стэн уловил тень недовольства, промелькнувшую на его лице.
— Пейте, полковник, пейте, — сказал пророк. — Такой чести вы удостаиваетесь не каждый день.
Стэн поблагодарил Теодомира, налил себе вина и выпил. Пророк с довольным видом потер руки.
— Скажите, полковник, о чем думает солдат накануне сражения?
Стэн улыбнулся.
— Почти ни о чем.
Пророк кивнул, как будто понял, что имел в виду Стэн.
— Да, могу себе представить. Должно быть, эти мысли носят приземленный характер. Плотские мысли. Лично я, как ваш духовный наставник, этого не одобряю. Но как мужчина мужчине, хочу дать вам добрый совет. Я знаю, что множество молодых женщин или… кхм… мужчин охотно разделили бы с вами последние часы пребывания на Санктусе. Воспользуйтесь этим.
Стэн снова уловил во взгляде Матиаса недовольство.
— Спасибо за совет, ваше преподобие. Однако простите, сэр, мне нужно идти — много дел.
Пророк рассмеялся и жестом подал Стэну знак удалиться.
— Идите, идите, занимайтесь своими делами.
Стэн учтиво поклонился, отдал честь, развернулся и вышел. Улыбка померкла на лице Теодомира, как только дверь за полковником закрылась. Выражение его лица стало задумчивым.
— Уверяю, — отреагировал Матиас на немой упрек отца, — он полностью подходит для выполнения этого задания.
— И все же, — произнес пророк, — представится ли тебе возможность в разгар сражения…
Матиас ужаснулся:
— Что ты говоришь, отец?
Пророк просверлил сына насквозь холодным надменным взглядом, напоминая, чтобы он знал свое место. Матиас занервничал, но вида не подал. Наконец Теодомир фыркнул и наполнил свой бокал вином.
— Видишь ли, мне в голову закралась одна мысль… Так или иначе, посвящение полковника лежит полностью на твоей совести.
Теодомир взмахнул рукой, и Матиас вышел. Пророк захихикал, допивая вино и вновь наполняя им свой бокал.
— Тебе еще предстоит многому научиться, сын мой, очень многому.
Урич был также заложен и сконструирован, как любой хороший военный лагерь. Комплекс был единственным сооружением на абсолютно пустынной планете. С высоты двухсот километров он напоминал гигантскую букву «У». Со стороны его открытой части расстилался мелководный океан, который служил удобным полигоном для испытания двигателей, орудий, а также, конечно, подходящим местом для вынужденных посадок. В центральной, выгнутой, части находилась сама верфь, огромное машинное отделение — спаренный корпус завода. Вдоль корпуса были расположены сборочные цеха, защищенные бункерные склады для хранения топлива, фабрики по производству стали и тому подобное.
Наряду с этим во внутренней части У-образного здания, в доках, стояли главные корабли дженновского флота — несколько крейсеров, несколько облегченных эскадренных миноносцев и множество внутриатмосферных патрульных кораблей. Плюс, естественно, необходимые вспомогательные челноки, танкеры, ремонтные судна, корабли спецназначения и так далее.
С внешней стороны буквы «У» бесконечными километрами тянулись бараки, в которых в перерывах между полетами жили дженновские солдаты. Когда военные силы, участвовавшие в рейде, приблизились к планете Урич, в комплексе находилось приблизительно девять тысяч человек, то есть полный состав рабочих и охранников верфи, а также сам главнокомандующий армии дженнисаров генерал Кхореа.
Ото рассеянным взглядом следил за стрелкой секундомера, а краем уха слушал бесконечную историю, которую рассказывал сидящий у него за спиной гуманоид. Ото частенько сожалел, что этот гуманоид не был бхором.
