Из ножен, спрятанных в рукаве, выскользнул его чудо-кинжал. Стэн вонзил острие толщиной в несколько атомов в сталь — и оно вошло в нее, как нож в масло. Стэн рассек обгорелые места спайки. Оставалось только подналечь плечом — и дверь поддалась.
Стэн ворвался в машинное отделение. Там он увидел четыре трупа. Императора среди них не было.
Стэн быстро огляделся, пробежал взглядом по этажам зала, по лестницам, — при этом он мягкой поступью перебегал с места на место, как тигр во время охоты.
Наверху, на платформе, капитан увидел еще два распростертых тела и двух мужчин.
Император! Он жив. Слава всем богам, какие только существуют! А второй человек, который почему-то стоит на коленях… Ба! Да это же адмирал Лидо!
Ни император, ни Лидо не слышали, как Стэн проник в машинный зал.
Стэн помчался вверх по лестницам.
Он был лишь одним этажом ниже, когда увидел, что адмирал оправился от болевого шока и здоровой рукой вытащил из-за пояса миниатюрный виллиган. Стэн был еще достаточно далеко, а Лидо целился в императора. Оставалось одно. С такого расстояния трудно было поразить Лидо насмерть кинжалом. Но это почти килограмм стали. Стэн с ходу метнул свой кукри.
Результат получился лучше, чем он ожидал. Сталь вошла в спину адмирала и перерубила ему позвоночник.
Лидо так и не успел нажать курок. Его тело забилось в судорогах и наконец затихло на решетчатом полу платформы.
Стэн поднялся до конца лестницы, не спуская глаз с императора. Одному из них сейчас стоило бы сказать что-нибудь очень красивое, историческое. Но драматические фразы придумываются задним числом, для последующих рассказов. А сейчас двое окровавленных мужчин просто стояли и молча смотрели друг на друга — испытывая облегчение, но не в силах даже улыбнуться.
Хейнз лежала голой под ярким солнцем и думала: «Вот это, наверное, и есть рай. У тебя под рукой холодная выпивка, солнце приятно печет, а легкий ветерок со стороны леса обвевает ее заякоренный дом-корабль и приятно свежит. Словом, благодать!.. Нет, это не совсем рай, — поправила она себя. — Любимого нет рядом. А в мире вокруг назревает дурное…»
Последние месяцы, после возвращения императора на Прайм-Уорлд, были заполнены лихорадочной деятельностью и показались годами. Надо было как-то выбираться из той страшной ситуации, в которую поставили империю заговорщики. Хейнз только радовалась, что не на ее плечи лег весь груз нынешней тягостной ситуации и она отчасти сторонний наблюдатель. Стэн регулярно вводил ее в курс происходящего.
Как только с преторианцами-изменниками на борту «Нормандии» было покончено, императорский флот незамедлительно двинулся прочь от пульсара. Бегство было спешным и вынужденным — даже изворотливый ум вечного императора не мог изобрести сколько-нибудь убедительного и правдоподобного объяснения происшедшей трагедии — гибели главы дипломатической миссии и всех членов его свиты. Правда выглядела слишком невероятной.
Очевидно, Киргхиз или кто-то из его подчиненных регулярно докладывал о происходящем на переговорах, потому что уже через сорок восемь часов имперский флот, удирающий прочь от пульсара, настигли таанские боевые корабли — два скоростных линкора и множество истребителей. Будь «Нормандия» одна, лишь со своим прежним эскортом, ее бы уничтожили без особого труда. Но император успел вызвать мощнейшее подкрепление — две эскадрильи линкоров.
Участь таанских кораблей была предрешена. Их солдаты бились до конца — можно было только гадать, чего они хотели: вызволить лорда Киргхиза или отомстить за его смерть. Император не знал, что именно известно таанцам. Они не отвечали на попытки связаться с ними по радио. Так и погибли — в гордом молчании, не идя ни на какое общение с противником.
По возвращении на Прайм властитель первым делом попытался довести до сведения таанцев истинные причины гибели их делегации. Но Таанский союз уже прервал дипломатические отношения с империей, отозвал своего посла и персонал посольства.
Хейнз была слишком занята, чтобы вникать в подробности этих событий — сама она выслеживала и арестовывала оставшихся на свободе заговорщиков. Никогда в жизни ей не приходилось арестовывать таких богатых и видных людей!
Затем состоялся показательный процесс над заговорщиками — император надеялся, что хоть это произведет впечатление на таанцев, отрезвит их и заставит прислушаться к правде. Увы, на таанцев показательный процесс не произвел ни малейшего впечатления — уж кто-кто, а главы тоталитарных режимов отлично знают, как просто заставить людей публично принять на себя вину за любые кошмарные преступления. Даже попытки убедить таанцев поверить в искренность императора через послов нейтральных миров не увенчались успехом.
Серия процессов была отупляющей. По крайней мере, Хейнз имела возможность выступить свидетелем в суде. Стэн тоже давал показания, но, как доверенное лицо императора и секретный служащий, он свидетельствовал из опечатанной комнаты, и голос его был изменен электронными средствами, чтобы никто не мог его узнать.
