Махони кратко ввел Стэна в курс дела. К Кавите приближались десять лайнеров. Им предстояло взять на борт гражданское население и «отборные кадры» Гвардии. Лайнеры сопровождались четырьмя эсминцами — все, что Император мог выделить для этой операции. Таанцы пока не засекли конвой. Прибытие кораблей ожидалось через четыре дня. И теперь внезапно 23‑му Флоту вновь понадобились его специалисты. Лишь четыре корабля еще могли выйти в космос: два эсминца, включая «Хушу», один устаревший патрульный бот и «Свампскот». Их следовало как можно скорее привести в боевую готовность. Уцелевшие люди Стэна, собаку съевшие на нестандартном ремонте, направлялись на «Свампскот».
А еще его интересовало, скажут ему, в чем тут дело или нет.
Махони как раз собрался начать объяснения, но тут, впервые за все время, подал голос Ван Дурман.
— Генерал, этот офицер все еще подчинен мне, и я бы предпочел…
Махони поглядел на осунувшегося адмирала, кивнул и вышел из комнаты.
Прислонившись спиной к краю стола, Ван Дурман глядел в пустоту. Голос его звучал сухо и монотонно:
— Нам всем, капитан, рано или поздно приходится столкнуться с проблемой возраста. Чем старше мы становимся, тем меньше нам нравятся любые перемены.
Стэн считал, что его уже ничем не удивить, но, как выяснилось, он ошибался.
— Я очень гордился моим флотом. Я знал, что у нас нет самого современного оборудования и что из‑за нашей удаленности от центра Империи нам достаются, порой, не самые лучшие матросы. Но я не сомневался, что мы сила.
— Да, — кивнул Ван Дурман. — Похоже, я много чего разного думал. Короче, когда вдруг заявляется молодой нахал и говорит, что у меня есть только марионетки для парадов, что моя система командования безнадежно устарела, негибка, бюрократична и глупа, я, естественно, отнесся к нему не слишком доброжелательно.
— Сэр, я никогда…
— Хватало одного вашего присутствия, капитан, — остановил его Ван Дурман, и в голосе его прозвучала едва заметная нотка злости. — Я взял себе за правило никогда не просить прощения. И не собираюсь это правило менять. Я хочу перевести вас и ваших людей на «Свампскот» по одной, весьма простой, причине. Я уверен, что, когда мы попробуем увести отсюда лайнеры, таанцы атакуют нас всеми своими силами. Полагаю, мы понесем тяжелые потери. Весьма вероятно, погибну и я.
— Я назначаю вас начальником оружейной части «Свампскота». Согласно установленной подчиненности, вы были бы четвертым офицером по старшинству — после моего первого помощника, главного навигатора и старшего механика. Но сейчас не время для слепого следования традициям, — продолжал Ван Дурман, и голос его снова звучал холодно и безжизненно. — Я довел до сведения всех офицеров, что в случае, если я выйду из строя, командование «Свампскотом» переходит к вам.
Отлично, капитан. Было любопытно, удастся ли мне вас удивить.
Причина моего решения в том, что я больше не доверяю тем офицерам, кого я повысил до их теперешних должностей. Мне кажется, я отбирал их больше по умению держать себя в обществе, по светским манерам и таланту в подхалимаже, чем по умению командовать во время боя. И я сильно сомневаюсь в их способности грамотно действовать в критической ситуации. Вы меня понимаете?
— Так точно, сэр.
— Я также сообщил капитану Халдору, что, хотя формально он и имеет перед вами преимущество по сроку получения звания, в случае моей гибели командовать флотом будете именно вы… Флотом, — с некоторым удивлением повторил Ван Дурман. — Два эсминца, один музейный экспонат и старая калоша… Таковы ваши приказы, капитан. Полагаю, что, если я переживу отступление, меня ждет военный трибунал. Это, наверное, справедливо. Но я не хотел бы закончить мою карьеру полным поражением. Постарайтесь, чтобы «Свампскот» сражался как настоящий боевой корабль, а не как никчемная игрушка глупого старика.
Голос Ван Дурмана дрогнул, и он поспешно повернулся к Стэну спиной.
Беседа явно подошла к концу.
— Да, капитан, еще одно. Личное. Моя дочь передает вам привет.
— Спасибо, сэр. Как у нее дела?
— Бриджит здорова. Она все еще работает со своей новой… подругой. — Дальнейшее Стэн едва расслышал. — Есть вещи, которые я, наверное, не пойму никогда.
Стэн ничего не мог сказать адмиралу. Отдав честь сгорбленной спине Ван Дурмана, он вышел из комнаты.
Четыре корабля, составлявших теперь весь 23‑й Флот, вместе с войсками и гражданским населением, зарылись под землю. Два эсминца устроились в расширенных туннелях метро. Патрульный бот спрятался в разрушенном ангаре. Но скрыть от таанских сенсоров громадный «Свампскот» было не так‑то просто.
Стэн не знал, жив ли еще тот инженер, которому пришла в голову мысль об оригинальной маскировке имперского флагмана. Стэн с удовольствием поставил бы ему пива — если, конечно, в Кавите еще оставался этот волшебный напиток.
