Тем не менее прибытие Цериала придало римлянам по крайней мере тактическую гибкость и воинственный дух. Цивилис быстро отступил на север и переправился на insula Batavorum, перед тем как столкнуться с Цериалом. Как отмечает Тацит, война бы завершилась, если бы у римского полководца находился под рукой германский флот, способный отрезать путь к отступлению. Хотя Цериал приказал флоту присоединиться к армии, гребцов предыдущей осенью привлекли к работам на берегу, когда Рейн оказался во власти Цивилиса, а реорганизация флота потребовала времени.[468] О судьбе одного отряда кораблей, который соединился с Цериалом в Новезии или Бонне, уже шла речь. Когда у лагеря Цериала на берегу реки Ваал, напротив insula, появились наконец другие корабли, Цивилис, в свою очередь, воспользовался своими лодками, чтобы воодушевить своих воинов и отпугнуть римские транспорты с зерном, шедшие вдоль побережья моря из Галлии. Хотя единственное военное столкновение во время восстания сродни сцене из оперы-буфф, когда две флотилии просто прошли мимо друг друга и обменялись метаниями дротиков, сценическое действие имело большое значение.[469] Благодаря морскому опыту в Средиземноморье, римляне легко добились преобладания в северных водах, но, поскольку этот опыт усвоили и варвары, превосходство римлян уменьшилось. Готовность батавов бросить вызов римскому флоту в 69 году стала предвестником более серьезного сопротивления свободных германцев на море в следующем столетии. В ходе самого похода новое появление римского флота на Рейне сыграло свою роль: продвижение Цериала по течению реки, видимо, подкреплялось сознанием того, что его правый фланг, опирающийся на Рейн, находился в безопасности. Прибытие нескольких кораблей из низовьев реки означало, что река и выше римского лагеря могла быть использована как линия снабжения. Ни одна из сторон не отличалась дисциплинированностью, но Цивилис расценивал свою разнородную флотилию как более слабую и отступил с «острова батавов» в страну фризов. Вскоре после этого мятежники сдались. Веспасиан не счел возможным удостоить рейнский флот звания Flavia, но согласился в этот раз на менее значимый титул Augusta, который появляется на нескольких штампованных кирпичах на стоянке в Кёльне.[470]
Богатая история германского флота в I веке, показавшего свое значение во внешних и внутренних войнах, завершается подавлением одного претендента на престол. Около 1 января 89 года Л. Антоний Сатурнин, наместник Верхней Германии, провозгласил себя императором, но был разбит в течение месяца Л. Аппием Норбаном Максимом, наместником Нижней Германии, вблизи Бонны. Хатты, планировавшие переправиться через Рейн на помощь самозванцу-императору, не смогли этого сделать из-за случившегося как раз в это время ледохода. Роль флота в эту зимнюю кампанию была в лучшем случае слабой, но Домициан даровал ему, наряду с другим армейским подразделением в Нижней Германии, звание pia fidelis Domitiana (преданный и верный Домициану) в благодарность за их поспешное выражение лояльности.[471] Damnatio memoriae (осуждение памяти), от которого Домициан пострадал в 96 году, уничтожило имперское имя, но Нерва и последующие императоры оценивали подавление узурпаторов слишком высоко, чтобы ликвидировать определения pia fidelis.
Эти изменения в номенклатуре позволяют провести различение и приблизительную датировку эпиграфических реликвий германского флота. Большая часть надписей относится ко II и началу III столетия. С этого периода времени пришли также кирпичи, изготовленные моряками для строительства казарм и укреплений различных флотских объектов. За несколькими исключениями в Кёльне, эти реликвии носят штампы «C G P F» или «C G P F EX (то есть exercitus – армия, войско), GER INF».[472] Подробное описание германского флота является во многих отношениях соответственно анализом его положения во II столетии, хотя археологические и литературные свидетельства дают нам некоторые указания на условия I века.
