Итальянские флоты могли оказать лишь скромную помощь в борьбе против готов, поскольку были заняты на Западе, где различные необычные военачальники, такие как Л. Арторий Каст, praepositus (командующий) Мизенским флотом, пытался поддерживать порядок.[633] Около 260 года Галлиен назначил М. Корнелия Октавиана префектом Мизенского флота и одновременно дуксом Африки, Нумидии и Мавретании для подавления опасного мятежа поселившихся здесь германцев баваров во главе с неким Фараксеном. Очевидно, он успешно выполнил эту миссию, ибо «splendidissimus ordo municipi Bisicensis» («благороднейшие граждане города Бисика») сделали надпись, посвященную «patrono incomparabili ob merita» («несравненному по своим достоинствам благодетелю»).[634] Пока флот занимался решением столь неотложных задач, море было открыто для сильных. Часть франков, поселившихся во Фракии, захватила корабли и совершила грабительский вояж через все Средиземноморье к Гибралтарскому проливу и, таким образом, на родину. Этот рейд датируется временем правления Проба (276–282).[635]
Когда Диоклетиан был провозглашен восточными легионами в 285 году императором в Никомедии, из десяти эскадр, существовавших в 230 году, осталось всего три. Средиземноморские флоты провинций навсегда прекратили существование. Насколько нам известно, на северной границе смог выдержать нашествия варваров один лишь classis Britannica. Сравнивать Диоклетиана и Константина с Августом, а затем упрекать основателей поздней империи в пренебрежении к великому флоту было бы несправед ливо по многим причинам. Средиземноморская торговля пришла в такой упадок, что ее защита стала менее важной, а поздняя империя с ее «институциональным дефицитом» не имела средств для решения менее важных задач. Более существенно даже то, что Август застал флот уже в развитии, Диоклетиан же наследовал власть в период, когда флот уничтожался. Соответственно, приободренную армию Диоклетиана и Константина не мог подкрепить никакой великий флот. Военно-морские силы на северной границе оставались необходимыми и продолжили свое существование, пока Рим контролировал реки. Однако тщательно организованные эскадры ранней империи уступили место новым небольшим флотилиям, каждая из которых базировалась на отдельный порт и патрулировала небольшую зону. Преторианские флоты были слишком большими, чтобы исчезнуть сразу. Надпись 302 года, которую префект преторианского Мизенского флота посвятил Диоклетиану, позволяет даже предположить некоторую реорганизацию итальянских флотов.[636]
Малые эскадры, видимо, использовались тираном Рима Максенцием в 311 году, чтобы восстановить свое господство в Африке, но они не могли обеспечить ему превосходство в Тирренском море над флотом Константина в 312 году. Как и прежде, тот, кто вторгается в Италию, считает необходимым прервать снабжение Рима зерном посредством блокады портов западного побережья.[637] Морская сила также сыграла важную роль в походе Константина против Лициния в 324 году. Этот год завершает период потрясений после отречения Диоклетиана в 305 году. Каждый из императоров стремился иметь под рукой как можно больше флота. Константин собрал корабли в Греции или построил около двух сотен triakontors (судов в тридцать весел) в Пирее. Лициний набрал триста пятьдесят трирем в Египте, Финикии и Малой Азии. Когда Лициний был разбит Константином при Адрианополе и отступил к Византию, флот Константина под командованием его сына Гриспа разгромил флотилию Лициния под командованием Абанта в двухдневном сражении у входа в Геллеспонт (Дарданеллы) и, таким образом, блокировал Византий с моря. Лициний бежал, переправившись через Пропонтиду (Мраморное море), и попытался предотвратить высадку противника на побережье Малой Азии. Однако Константин снова воспользовался военным флотом, наряду с грузовыми судами, для переправы войск на другой берег моря, что принесло ему окончательную победу.[638]
Кампания 324 года отчетливо демонстрирует исчезновение флота Августа в качестве эффективной вооруженной силы, потому что ни одна из поспешно сформированных эскадр не проявляет признаков прежних могущественных флотов. Итальянские эскадры сохранились в течение всего IV столетия, ибо они появляются в Notitia Dignitatum («Список должностей»). Но они утратили титулы преторианских, когда Рим перестал быть столицей империи.[639] В конце IV столетия Вегеций сообщает об имперском флоте в прошедшем времени и даже извиняется за некоторое внимание к морским делам, «quia dudum pacato mari cum barbaris nationibus agitur terrestre certamen» («уже давно море для нас спокойно, а с варварскими племенами мы воюем только на суше»).[640]
