Выстрелил – завалил одного монстра, потому что целил туда, где у него нервный узел: в брюшной капсуле слева от пупа. Но и патронов теперь – один остался.
Рядом возникла тварь, раскрывая со стрекотаньем свой зуботрон. Я догадался, что сейчас будет и, подхватив бесхозный окровавленный бронежилет, поставил его на пути потока жестких заостренных нитей, практически игл. Затем зашвырнул его прямо в зев твари. Этого пока хватило.
– Теперь тикаем, детки.
– Оставаться на месте, кладете оружие, никаких резких движений.
Я аккуратно обернулся, трое охранников зашло с другой стороны. Среди них Бонакасси. Три ствола наставлены на меня, смотрят так пристально воронеными глазами. А ребятишек не видно – успели сдернуть, и правильно.
– Госпожа Бонакасси, я только что из этого оружия успокоил несколько монстров и спас ваших людей. Где благодарность? Я не про поцелуйчик в углу, а про то, чтоб нам разойтись миром. Я сделал то, что не делает ваша пресловутая универсальная система защиты, для которой монстры – не монстры, а вполне стандартные симпатичные объекты.
Однако тактика моя оказалась бита.
– Пятницкий, кладите оружие на палубу, плавно, но в темпе, все разговоры на потом, – распорядилась госпожа Бонакасси мерным голосом автомата, словно ей кто-то вставил и повернул ключик.
– Я знаю, как с ними бороться, уже наблатыкался; оставьте мне оружие и включите в свои ряды, точнее пошлите вперед. Ваш корабль – источник серьезнейшей биологической опасности. Это просто клоака, чертова задница, адская жопа, плывущая по волнам.
– Это не ваша проблема, вы – нарушитель, проникший в пространство, представляющее частную собственность. Согласно инструкции по мерам борьбы с пиратством и незаконными вторжениями, я имею полное право вас уничтожить в случае вашего неподчинения.
У нее там и в самом деле психопрограмма исполняется. Давить ей на совесть все равно, что заводной игрушке.
– Господи, какая собственность? «Тайна крупных состояний сокрыта в преступлении», – это еще Бальзак сказал.
Однако цитата из Оноре де Бальзака не произвела на госпожу Бонакасси никакого впечатления. Она взвела курок своего «Вальтера», ее палец начал уже давить на спусковой крючок, а татушная змейка на шее стала цвета грозового неба.
– Е-мое, я не хочу, чтобы меня убивала дамочка с красивой круглой попкой, пусть меня кокнет какой-нибудь грубый мужлан, которого потом за это будут круглосуточно жарить в аду на его же прогорклом жире.
Нет, ничего не изменить, моя голова – легкая мишень, как в тире. Мгновение, и мои мозги на стене, а я в лучшем мире. Или вероятнее, что в черном погребе навсегда.
Но в следующее мгновение вспышка, ослепление. В слепящем облаке я двинул кому-то из охранников левой рукой, похоже, нарисовал «незабудки» под глазом, еще одному локтем под дых. Около моего уха свистнула пуля, и я рванулся вперед. А затем кто-то ухватил меня за руку – я догадался по мягкой ладошке, кто это – и потащил.
Я стал что-то различать пару минут спустя. Смеющаяся Надя и ухмыляющийся Ман. Мы где-то в подсобке для интеллектуальных пылесосов, которые дружно попискивают и помаргивают светодиодами, обмениваясь информацией по прошедшей уборке, но не проявляют никакой агрессии.
– Оторвались?
– Пока что. У нас есть бомбочки-ослепушки, а также хлопушки-вонючки и козявки-липучки. Мы же революционеры. Но, кажется, Бонакасси все же разглядела меня…
– Ты называешь ее просто Бонакасси? Это ж мама.
Девочка тряхнула головой.
– Не могу ее называть мамой или как-то вроде, она ведь словно биоробот себя ведет. Бонакасси вообще никогда мне не рассказывает ни о чем, только дает мне задания – научиться играть на фортепьяно, нарисовать картинку, выучить физику. Вот и все общение с ребенком. Для нее существует только работа.
– Хорошо же, что работа, а не вечеринки какие-нибудь и не пьянки с мужиками.
Надя стала старательно перевязывать мне кисть, рассеченную нитями-невидимками, своей банданой, помахивая жесткими прямыми волосами, – как у персонажей аниме.
– А вы, Кид, думаете не только о работе и не только о себе, вы лучше. И неважно, что вы забавный толстяк, вы – крутой. Я бы хотела, чтоб у меня была такая мамаша, как вы; точнее, папаша.
«Батавия». Огонь
Через динамички трансивера, смонтированные мне в височные кости, прямо в голову с рычанием ворвался сигнал пожарной тревоги: где-то на нижних палубах пожар. У моих ребят, наверное, это хозяйство было покачественнее имплантировано, они даже не поморщились.
Сейчас и ежу понятно, не только специалисту по пожарной безопасности, кто-то от чего-то избавляется. К примеру, начальник склада сам поджигает его, чтобы скрыть следы хищения крупы и тушенки, а потом пишет слезливый рапорт: «Ой, не доглядели». А начальство из «Зефф Итернити» таким образом скрывает ляпы, допущенные при проектировании деймов; монстры на нижних палубах должны сгореть или задохнуться от продуктов горения.
