Ансельм округлил глаза и предостерегающе поднял палец, но было уже поздно. Все подаваемые блюда были потрясающе вкусными, настолько, что голодному человеку и оторваться было невозможно, но при этом имели настолько палящие свойства, вызывали в глотке такой пожар, что его мудрено было залить. Какая там водка! Ухватившись за неусыпно, неуклонно наполняемый бокал, он почти не выпускал его из рук, и только каждый раз слышал: "Газави" девяносто второго года, мало его, потому что засуха была невероятная…" - или же: "Рагуз" восемьдесят девятого, с южного склона, репатриантная лоза…". После каждого следующего бокала слуга с легким поклоном подавал ему чистейшей воды, холодной, но без всякого льда. Гость, таким образом, получал теоретическую возможность отличить "Дрожске" восемьдесят третьего от розового "Латама" восемьдесят пятого, но на практике оказалось просто-напросто много. Да нет, не много конечно же, потому что такого вина много просто не бывает, а этак… Скажем, - немало. Движения обрели приятную плавность, а окружающее начало очаровательно покачиваться, на душе исподволь становилось благостно и тихо, как никогда и ни при каких обстоятельствах не бывает от водки, зато осторожность, бывшая его генетической особенностью, потерпела, как выяснилось, заметный ущерб, потому что, предупрежденный в самолете, предупрежденный сугубо только сейчас, он все равно ответил:
- Ваше Сиятельство, - он одной только головой изобразил изящный поклон, - я первый раз в своей жизни вижу пиво, по виду вовсе никак не отличимое от молока. Очевидно, я более консервативен, чем думал сам, но отсутствие привычки все-таки сказывается. Это вкусный напиток, но я привык называть пивом напиток совсем-совсем другой. Это я и вашему сыну говорил, - Ансельм скорчил такую гримасу, что он заметил ее даже в теперешнем своем состоянии и сделал выводы, - правда и с ним не нашел взаимопонимания…
Ничего страшного не произошло, Мягкой- младший облегченно вздохнул, а старший только махнул с легким презрением обширной ладонью:
- Нет, я просто не понимаю, - ведь жили же когда-то совсем рядом. Ведь одинаковое же пиво варили… Это, между прочим, не просто так, а научно обоснованный факт. И такое забвение традиций! Как вы живете только, - в таком отрыве от корней.
- Даже и не знаю. Слишком, наверное, цивилизованные стали.
- Это вы-то?! Язычники неисправимые, закоренелые! По сю пору Ругом своим клянутся и Дану поганской! Ладно бы еще верили! А то так, для связки слов в предложении, заместо срамной ругани и с нею вместе!
- О-о, - чувствуя самое что ни на есть подходящее для философского диспута состояние духа, многозначительно воздел кверху пальчик Дубтах, - все это до неузнаваемости изменилось за истекшие полторы тысячи лет… Вот вы тут о традициях говорили, - а мы, между прочим, богов враз не меняли! Не гадили в храмах и на погостах, не позорили символы тех, кому верили тысячи лет, не метали в реки и выгребные ямы кумиры и реликвии, с коими побеждали! Мы не хуже кого-то осознаем величие Неизреченного, Того, Кто Во Всем, но считаем ересью попытку проникнуть в его промыслы… - А интересно, - с чего это он так раздухарился? Хоть бы и впрямь к сколько- нибудь религиозным людям относился, а то и в храм- то не каждый даже год ходит. Правильно говорил папа, что пить вредно. - …которые слишком возвышены и потому никак не соизмеримы с нашими ничтожными нуждами и убогими мыслями, да, и оттого считаем, что и отдельные проявления Воли Его - священны и достойны поклонения. И лично я клянусь Левым и Правым, если приходится, да!
- Ага! И еще Дырой Дану, - сестрицы, Живана со Светлицей, переглянувшись, захихикали, но патриарх, уже неоднократно успевший разбавить непонятно-антикварное, почти ритуальное пиво разного рода, но равно бесспорными винами, не обратил на это никакого внимания, - и Волосатым Концом этого… Как его?
Неоспоримым достоинством пьяной беседы промежду хорошими людьми является во-первых, - ее волнообразность, а во-вторых - чувствительность к управлению, ввиду чего она легко и незаметно меняет направление при самом незначительном поводе. С пива - на скользкие кручи религиозных противоречий оттуда - потихоньку на все понемножку, так что при наличии доброй воли вполне можно не входить в глубокие контры:
- Слушай, - а как это ты моего охранничка завалил? При дебильной внешности и до некоторой степени - сути, - Конхеа, я тебе скажу… На редкость опасная сволочь. Просто - на редкость. А тут - так прям бряк - и валяется… Да нет, пап, - правда! Я даже и заметить ничего не успел… Так прям - бряк себе и лежит себе. И глаза, как у мыша дохлого, под лоб закачены.
Та часть мозга, которая заведовала у Дубтаха рефлекторным, инстинктивным враньем, - протрезвела мгновенно, а сам он, соответственно, начал:
- Мой папа, когда еще я маленький был, показывал мне всякое-такое, вот и…
- Ой, вот это вот мне не надо, это ты лучше брось! Нас в Вартянском Возвышном тоже кое-чему по этой части учили, - так ничего подобного! Так что давай, колись.