Скандал, понятное дело, разразился чудовищный, и много довелось ему наслушаться официальных, а потому особенно невообразимых нелепостей. Чего стоил, хотя бы, специальный корреспондент КЛК, который, стоя аккурат на фоне превращенного в сито правого крыла, с серьезным видом толкал что- то такое о технических неполадках и о "не исключенной возможности диверсии". Потом, в ходе стремительно начавшейся и успешно развивающейся заварухи эти, равно как и другие гипотезы трагической гибели Одруманью- да были как- то позабыты или, точнее, отставлены в сторонку, туда, где традиционно погуще тень. Отсидевшись около месяца, он снова начал выполнять задания и в ходе комбинированной операции успел угробить молодящегося политика на модном горнолыжном курорте, когда тот вдруг, на глазах бдительной охраны уехал с трассы, как на трамплине, подлетел на скате отбойной стены и улетел в пропасть. Один раз он выступил даже в роли воздушного извозчика, увезя как- то ночью, на четыре с половиной тысячи километров, через три очень серьезных границы одного малоразговорчивого, очень красивого мужчину с тяжелым чемоданом, и это было, физически, чуть ли не самым тяжелым заданием из всех, бывших в его практике. С некоторых пор его одолевало особого рода беспокойство, знакомое только профессиональным игрокам: слишком долго у него все сходило уж слишком гладко, а так не бывает. Как ни осторожничай, а то, что называют "пятым тузом" при игре в старый джуттский "квадрат" так или иначе тебя не минует. Придет, когда не ждали, на фоне, само собой разумеется, роскошной карты и среди полного благополучия. Это неизбежно, и весь вопрос только в том, что будет поставлено на карту, когда он явится.
- Скажите, сын мой, - проговорил торжественно доктор М*Фуза, - что это так вас гнетет в последнее время? Долги, несчастная любовь, дурная компания или венерическая болезнь? Что из этого набора, облегчите душу, не стесняйтесь…
- Знаете, господин инструктор, одолеваем я в последнее время предчувствиями беспочвенными, но вполне тем не менее хреновыми.
М*Фуза кивнул с таким видом, будто это ни капли его не удивило. Вообще делом абсолютно невозможным было - угадать, как именно отреагирует на то или иное со- общение чернокожий доктор.
- У подобных тебе людей это бывает, порой, очень серьезно. Что именно? Чувство безнадежности? Сонливость? Упадок сил?
И, в ответ на серьезное отношение собеседника, Дубтах и ответить решил по крайней мере наполовину - всерьез:
- К сожалению - нет. А ощущаю я, как, по слухам, редкие счастливцы в преклоннейшем возрасте, некое просветление, легкую грусть и желание уладить все свои дела. Понимаете?
- У тебя не тот все-таки возраст, и поэтому я не думаю, что это обреченность на заклание. Скорее, - предстоят тебе, юноша, невзгоды да испытания тяжкие, и выйдешь ли ты из них невредим или же вовсе сгинешь, - единственно лишь от тебя зависит. Постись, уплати все денежные долги, очисть ум свой от гордыни, злобы и зависти, помирись с теми, кто стоит мира, сходи на день в горы…
- Боюсь, отец мой, - воздержаться от плотского греха будет для меня совершенно невозможно. Потому что первый раз в жизни люблю… Я отвечаю за свои слова, потому что влюбленность - дело для меня совершенно невозможное, а для платонических отношений возраст мой - самый, что ни на есть, неподходящий.
- А вот ты скажи мне, сынок, - разве я говорил тебе о чем- то подобном? Только грязные умы белых людей постановили считать грязным - святое. Дело любви, выполненное в любви, есть та же молитва. Так что можешь к прописанному тебе рецепту присовокупить и этот ингредиент.