Она хотела добавить что-то еще, уже открыла рот, одновременно с Русланом Осиповичем. Но оба они ничего не произнесли, молча и непонимающе уставившись на меня.
Их соседки по столу, как по команде, перестали вязать и тоже уставились на рослую черноглазую блондинку в красном летнем пальто.
– Вы что-то хотели? – вежливо и настороженно спросил Кочанов. По его взгляду я поняла, что он не узнал меня, и весьма этому обрадовалась.
Ответила я, как мы и договаривались:
– Руслан Осипович Кочанов? – Голос я тоже изменила, сделала повыше, чем обычно.
– Да…
– Эльвира Петросян, соцфонд «Опека», договаривались на это время для беседы. Помните?
На лице Кочанова мгновенно проступило выражение «А-а-а, точно, вспомнил!».
– Да, конечно! – Он очень резво для своего возраста снялся со стула, задев и уронив в траву трость. Обернулся к своей собеседнице: – Маргарита Николаевна, извините, у меня вот… Но мы с вами обязательно еще обсудим статью! Я с вами не согласен, про служащих-то!
– Ступайте уже, Руслан Осипович… – добродушно проворчала его соседка, подтягивая газету к себе и слюнявя большой палец.
В отличие от нее бабушки-вязальщицы еще повытягивали шеи, провожая взглядами Кочанова и меня.
Мы ушли к его любимой скамейке, поближе к ограде.
– Я вас не признал, ох вы и нарядились, Евгения Максимовна! – одобрил Кочанов.
Судя по его настроению, он надеялся на хорошие новости.
– Ну, как у вас там? Нашли еще кого?
– Нашла! – кивнула я. – Особо и трудиться не пришлось. Странно, что Шурик вас так подвел.
– То есть – подвел? – заволновался Кочанов. – Как это – подвел?
– Про Елену, к примеру, не сказал вам. Не проверяет как следует, не про-ве-ря-ет!
– А… вы? Вы как сегодня? – Ему не терпелось услышать новости, он ерзал и, я заметила, правую ногу слегка берег. Да, как я теперь припомнила, при ходьбе, даже весьма бодрой, старался больше нагружать левую ногу. Память о когда-то случившейся боли тоже может так повлиять.
– Навестила Майю Ринатовну. Вам Шурик про нее вообще отчитывался?
– Он сказал, что мать ребенка – точно не она. Что у нее нет детей.
– Что ж, – нарочито досадливо вздохнула я, – это она, по крайней мере, мне тоже подтвердила. В остальном полный провал, дальше порога меня не пустили.
– Вы были у нее дома?
– Увы, не настолько успешно. Она по-прежнему работает в парикмахерском салоне под названием «Прядка» в центре города. Я пришла туда, вроде разговор у нас пошел…
– Так, так… – Руслан Осипович, жадно вслушиваясь, придвинулся ближе, облизнул пересохшие губы. Я готова была поспорить, что его ладони, сжимавшие рукоять трости, уже вспотели.
– …и стоило мне заикнуться о ребенке, как эту особу прорвало. Как она меня понесла! Я вроде и не фиалка, но та-а-акие выраже-е-ения… Самое невинное: она заявила, что даже забеременей она от вас – бегом побежала бы аборт делать. Повторяла, мол, и сволочь-то вы, и кобель, и изменяли ей чуть не у нее под носом, практически на ее постели!
Я перевела дух. Вышло вполне убедительно: Кочанов сидел, покраснев от шеи и до кончиков ушей. От злости или от смущения?
– Словом, прогнала меня и не стала дальше ничего слушать. Я думаю, двойная проверка не может ошибаться: от Майи Ринатовны у вас детей точно нет. Можете быть уверены!
– Похоже, да… – огорошенно повторил Кочанов. Помолчал и спросил: – А вы, Евгения, не пробовали проследить за ней? Узнать, где она живет?
– Нет. – Я нахмурилась, чуть насторожилась. – Зачем бы? Если уж понятно, что детей нет. У меня знакомые есть, глянули в медицинские архивы. Майя Ринатовна не состояла на учете по беременности и детей не рожала.
– Майка такая, что и наврать может, – нерешительно протянул он.
– А мне она показалась довольно импульсивной, резкой и грубой особой. Такие скрытничать не умеют, все вываливают как есть. – Я не особо и покривила душой. – Оно вам надо? Не баба, а осиное гнездо, я бы ее за километр обходила!
Я рассказывала, а сама смотрела ему в лицо. Там сквозь растерянность проступала напряженная работа мысли. Кочанов слушал меня, одновременно прикидывая что-то свое.
Но в следующую секунду его глаза удивленно и испуганно расширились.
Моя годами наработанная интуиция дала резкий сигнал об опасности.
Я обернулась в ту сторону, куда уставился Кочанов, одновременно прикрывая его собой: сработал инстинкт телохранителя.
Из-за крепкой, но с широкими просветами между прутьев ограды на нас смотрела Майя Ринатовна Можайская, в девичестве Зинатуллина.
Выражение ее лица мне очень не понравилось. А руки, спрятанные в карманах модного пальто молодежного фасона, не понравились еще больше.
– Что, Валька, сука драная, шалаву окучиваешь? – перекошенным от ненависти ртом выговорила Майя.
Меня она, разумеется, не узнала.
Кочанов застыл на секунду, затем высвободился, внезапно очень сильно отпихнув меня в сторону. Лицо его окаменело.
Его попытка уйти от моего прикрытия не повлияла бы на ситуацию – я умею возвращать под свою опеку заметавшихся в панике подопечных.
Точнее, не повлияла бы, будь у меня еще хоть секунда в запасе.
Майя Ринатовна успела раньше.
