Ни один из этих свидетельских отчетов не представлял для меня опасности. Только одна из вязальщиц запомнила имя посетительницы, и почти все смогли описать ее внешность. Но никто не обратил внимания на стрелка – так стремительно все произошло. Для верности я даже слегка надавила, якобы в пылу эмоций, но нет: никто даже сказать не мог, мужчина это или женщина.
Сиделка – ее звали Зинаида, и она оказалась старшей сиделкой, то есть непосредственной начальницей Дмитрия и его коллег, – так вот, Зинаида оставалась в больнице еще около двух часов после ухода «Эльвиры Петросян». Она проследила за состоянием Кочанова, и она же вызвала полицию. Заявление о происшествии приняли, но, как в сердцах заметила Зинаида, – с такими непонятками разве кто-то будет возиться?
– Начальству лишь бы скандал замять! – продолжала переживать она, немолодая уже женщина. Вначале она приняла меня весьма недоверчиво, но Дмитрий меня знал и подтвердил, что я имею право знать подробности происшествия. К тому же я, «сотрудница фонда» в затрепанном пиджаке и старомодной блузке, была своей,
– Прям как наши, – согласилась я, вживаясь в роль, – трясутся, чтоб кто повыше не придрался. И каждый год какие-то заморочки…
– Вот-вот!
Здоровье Кочанова-Кочетова было уже вне опасности. Навещать его уполномочили Зинаиду и Дмитрия по мере возможности.
– Постарались наших успокоить как могли, – продолжала жаловаться Зинаида. – Вот разве что Маргарита Николаевна неплохо держится, а остальные… стой при них постоянно! Хоть не отходи совсем, но это же невозможно! Понятно, что пожилые люди и нервничают… а у нас и так персонала не хватает, с ног сбиваемся.
– Да, я заметила, – прищурившись, ответила я. – Скажите, а Руслан Осипович… я заметила, что прихрамывает на правую ногу. Это он здесь начал? Или и раньше было?
– Раньше! Он к нам уже поступил – ножка подводила как раз правая.
Зинаида была тертой социальной работницей, моментально почуяла направление разговора.
Я вытащила телефон. Вот теперь-то видео, заснятое во время скандала Милы, пригодится
– Я не стала это выкладывать нигде и никому, сами понимаете, не показывала, – вкрадчиво продолжила я. – Для меня лично важно, чтобы за постояльцами осуществляли добросовестный уход, но поведение вашего, эм-м-м, коллеги…
Зинаида ушла в оборону:
– С Дмитрием я обязательно поговорю. Но вы знаете, странно, что Руслан Осипович не жаловался, я его еще расспрошу потом. Он у нас один из самых требовательных постояльцев, но и говорит, что у нас прекрасное обслуживание, лучше, чем где-либо!
Ты смотри куда повернула… Ладно, ладно, оно мне и хорошо…
– Я тоже не вижу смысла скандалить, – я пошла на попятную, – может, это единичный случай. Просто хотела разобраться. Для полной ясности – не подскажете, у Руслана Осиповича отчего нога подводит?
– Травма у него очень давняя. – Зинаида сочувственно вздохнула, почти замаскировав облегчение. – На правой ноге мизинца не хватает. Что-то там по молодости было, пришлось ампутировать.
– А другие следы или травмы? Если есть, то как влияют на здоровье?
Зинаида добросовестно припомнила:
– Шрам под левой лопаткой, разве что… – чуть неуверенно сообщила она. – Руслан Осипович не любит спину показывать, я случайно увидела. Он у нас довольно самостоятельный, даже и помыться сам может. Но если не справляется – в основном Дмитрия требует.
– Прямо требует? – внешне безучастно удивилась я, внутренне хищно подобравшись.
Приметы совпали!
– Да, очень они с Дмитрием сдружились. Знаете, у нас тут общество больше женское, мужчины-то не любят в таком месте… Ой, да сами понимаете, не доживают.
– Или старость не желают признавать, – подбросила я.
– Вот поэтому я думаю, что это был единичный случай! – Зинаида завернула разговор на позитивную сторону. – А так у них даже солидарность мужская, какая-никакая поддержка. Вот был у нас случай, Дмитрий с подружкой расстался…
Я еще около десяти минут слушала словоохотливую Зинаиду. Пусть человек выпустит пар, отойдет от стресса. Все, что нужно, я сейчас узнала.
Да и потом буду узнавать: Зинаида клятвенно обещала держать меня в курсе дела. Я же всячески дала ей понять, что в таком случае сохраню все в тайне от начальства.
Мол, рука руку моет и обе чисты, да?
Она была так рада, что даже не спросила у меня визитку или еще что-то. Еще бы, в таком сонном царстве, как дом престарелых – и вдруг такое происшествие, такое потрясение для всех сотрудников и обитателей. Тут и самому уравновешенному человеку понадобится время, чтоб отойти и начать обращать внимание на вроде бы незначительные детали.
Например, выяснить – существует ли вообще тот фонд, в котором я «работаю».
