Лекюийе ничего другого не остается, как только забраться в машину и дать волю ярости. В каждой газете по меньшей мере целая страница посвящена Фокуснику. А вот и фотография здания на набережной Орфевр. Он уже не может сдерживать себя. Ярость вырывается через горло в виде протяжных безумных криков. Он бьет кулаком по рулю. И лишь боль заставляет его остановиться. Демоны говорят с ним особенно ласково. «Успокойся, — просят они. — Дай нам подумать. Не тревожься: ведь в газетах и по радио описан не ты — ты гораздо умнее и могущественнее, чем кажется этому дураку флику. Мы найдем как им ответить».
Воскресенье у Лекюийе проходит отвратительно, и это ощущение лишь немного компенсируется тем, что часть ночи он проводит в палатке со своей коллекцией. Он вылезает оттуда явно встревоженный. Облизывает пересохшие, растрескавшиеся губы и произносит бесцветным голосом:
— Этот флик совершенно ничего не понимает. Я не такой, каким он меня представляет. Будь я невзрачным и заурядным, то не внушал бы им такой ужас. А я знаю: они дрожат от страха. Все.
Демоны оглушительно аплодируют. Он ложится на постель, принимает позу зародыша, зажимает руки между коленями и мгновенно засыпает.
Через час кошмарные сны овладевают им и засасывают в свою черную воронку.
Утром в понедельник Мистраль звонит своей коллеге из бригады по делам несовершеннолетних. Эта служба базируется на правом берегу Сены, занимая солидное здание на набережной Жевр. Из окон, выходящих на реку, открывается восхитительный вид, однако полицейские, работающие в этом здании, не обращают никакого внимания на подобные вещи. После традиционного утреннего обмена любезностями и краткого обсуждения хода расследования Мистраль переходит к самому главному. Он хочет знать, сотрудничает ли бригада по делам несовершеннолетних с психиатрами и может ли Эвелин Жирар порекомендовать кого-нибудь из них. Как и следовало ожидать, такая работа осуществляется одновременно с детскими психиатрами и с теми, кто занимается психическими отклонениями у взрослых. При этом вниманию комиссара рекомендуют трех особо успешных экспертов.
— Гослен — величина и очень востребован; еще Вийар и Тревно, они тоже очень хорошие специалисты и стоят друг друга. Мы работаем с тем, кто на данный момент свободен. Все они занимаются криминалистической экспертизой.
Затем Мистраль какое-то время совещается с группами, разрабатывающими различные гипотезы, предполагающие выход на Фокусника. Он также беседует по мобильному с Дюмоном, и тот сообщает ему о продвижении расследования по делу Детьен. Мистраль распоряжается поставить у себя в кабинете две большие доски на штативах. На одной он синим фломастером пишет «ФОКУСНИК», на другой — «ДЕТЬЕН». Под каждым заголовком — пройденные этапы расследования, текущие и предполагаемые. Мистраль сидит в кресле, положив ноги на стол, с чашкой кофе в руках. Его внимание занято фразой, обведенной красным цветом. Он сам только что написал ее, сопроводив вопросительным знаком: «Что уносит с собой Фокусник с места преступления?» Он затрудняется с поиском ответа, и это его злит. Тогда он берет блокнот с именами трех психиатров, полученными от начальника бригады по делам несовершеннолетних. Он начинает с Гослена, но не продвигается дальше автоответчика. Мистраль вешает трубку, не оставляя сообщения. Потом Вийар — то же самое. И наконец, Тревно — снова автоответчик. Сообщений он нигде не оставляет.
Фокусник погрузился в череду повседневных дел, заполненную покупкой и просмотром газет, кофе, новостями и прослушиванием разглагольствований горлопанов у стойки бара, ну и, конечно, работой, выполняемой им расторопно и без лишних слов. В интервале между двумя заказами он скрывается в своем мини-вэне, где только и может перевести дух, почувствовать себя защищенным, в стороне от чужих взглядов. Он с жадностью слушает новости — все, что говорят о Фокуснике. Характер комментариев поменялся: теперь выступают эксперты, врачи, дети, представители организаций по защите детей, пространно высказывающиеся по проблеме. Все это его весьма беспокоит. Ученые аналитики рассуждают об аспектах виктимологии — он даже слова такого не знал, — о поведении, о страхах и тому подобном. Он не понимает: неужели все то, что он слышит из радиоприемника, действительно касается его и они в самом деле обсуждают его поступки. Потом ловит себя на мысли, что ведь и сам он, Фокусник, мог бы тоже выступить, дать свою оценку происходящему. Все эти люди просто не знают, о чем говорят.
После обеда он оказывается в нескольких сотнях метрах от улицы д’Аврон, и не сразу понимает это. Но у него начинают бегать мурашки по спине, руки обмякают, в горле пересыхает, когда он осознает, что до места, где он видел того ребенка, всего несколько минут пути. Он в этот момент работает по вызову, пытается сосредоточиться и молчит. А выйдя на улицу, садится в машину и решительно двигается в сторону улицы д’Аврон, делая вид, что не слышит, как демоны велят ему возвращаться назад.
