Кальдрон задает этот вопрос с деланным безразличием, иронично.
— Пройдем в мой кабинет, — отвечает Мистраль с улыбкой.
Он усаживается в одно из кресел для посетителей, Кальдрон — напротив него.
— Слушаю вас.
Кальдрон хоть и держит в руках заключение экспертов, ни разу не заглядывает туда за все время своего доклада.
— Помните, свидетель обнаружил мальчика лежащим на животе, с головой, повернутой вправо? Он попытался усадить его и таким образом понял, что тот мертв. А когда мы нашли ребенка, он лежал на правом боку.
Мистраль слушает очень внимательно и хорошо представляет себе эту картину.
— Криминалисты взяли на анализ материалы с того места, где нашли мальчика, и в пределах более широкого периметра. Везде цементная пыль, обнаруженная также на одежде мальчика — спереди и на правой стороне. Первое заключение лаборатории: пыль не проникла в волокна ткани, а это значит, что мальчика не тащили, а просто положили на землю.
— Понятно. Этот тип избавился от тела на улице. Дальше…
— На тыльной части куртки, на спине, найдены частицы синего вельвета — вероятно, от обивки сиденья или дивана, — а на задней части брюк — кошачья шерсть. Завтра я уточню у родителей, есть ли у них мебель с вельветовой обивкой и кошка. Те же изыскания надо будет предпринять и в доме друга мальчика. Если же нет… Но это еще не все.
— Продолжайте.
Мистраль слушает с еще большим вниманием, зная, что самое интересное впереди.
— На левом рукаве куртки мальчика сотрудники лаборатории нашли два вещества. Во-первых, — Кальдрон поднимает вверх большой палец правой руки, — мельчайшие частицы клея, служащего для соединения пластиковых труб, а во-вторых, — он отгибает правый указательный палец, — частицы, тоже мельчайшие, пасты, используемой при прокладке водопроводных кранов. Вот так.
Оба они какое-то мгновение молчат. Мистраль снова кивает, понимающе глядя на Кальдрона.
— Ясно. Завтра вы также выясните, есть ли в доме у его друга или родителей эти два вещества. Если же нет…
— Если же нет, — подхватывает Кальдрон, — то, значит, он все это подцепил в фургончике Фокусника. Вероятно, этот тип принял необходимые предосторожности: подстелил брезент или какую-нибудь ткань, — но ночью просто не заметил, как мальчик коснулся рукавом ящика с инструментами или я не знаю чего…
— Именно. Следовательно, если все это подтвердится, можно выдвинуть гипотезу, что Фокусник — будем надеяться, это он, потому что у меня нет желания охотиться сразу за несколькими убийцами детей, — ездит по городу на белом мини-вэне и использует в своей профессиональной деятельности вышеупомянутые средства.
— То есть это может быть, например, водопроводчик или сантехник.
— Ну да! — восклицает Мистраль. — Если все это завтра подтвердится, в нашем распоряжении окажутся весьма ценные данные на этого типа. Должен признать, все это пока не имеет решающего значения. Но все-таки это неплохое начало.
— Впервые, — соглашается Кальдрон, — мы можем записать три слова на том листе, где должна быть информация о нем. До сих пор он оставался чистым, если не считать размытого описания совершенно заурядной внешности.
— Возможно, это также означает, что полоса невезений в отношении этого дела кончилась!
Кальдрон явно разделяет надежду Мистраля.
— И еще, Венсан: человек, принимающий столько предосторожностей, чтобы не оставлять следов, наверняка сидел в тюрьме.
— Возможно. Но во время первой серии убийств он тоже принимал массу предосторожностей. Нам и тогда казалось, что он прошел тюремные университеты, но… результат вам известен.
Полицейские расстаются в приподнятом настроении, хотя и понимают, что эти слабые зацепки могут никуда их и не привести. Они хорошо это знают, но на данный момент ничего другого у них нет, а им хочется верить в лучшее. Мистраль возвращается домой под проливным дождем. Клара ждет его к ужину, дети собираются ложиться. На протяжении пятнадцати минут он читает им историю о пиратах. Дети радуются, когда хорошие пираты одерживают верх над плохими.
— Хорошие всегда побеждают, да, папа? — спрашивает младший.
Мистралю хочется ответить, что иногда сражение выигрывают и плохие, но он понимает, что еще слишком рано вдаваться в подобные тонкости.
— Ты прав, дружок.
Потом Клара и Людовик долго беседуют. Она рассказывает о почти уже законченной ею новой линии духов.
— Это сочетания сотни разных ароматов; секрет заключается в пропорциях, обусловливающих появление новых оттенков. Теперь осталось только сделать последние штрихи, дать новое название и разработать дизайн флакона.
— Обожаю, когда ты говоришь мне о своем искусстве, ведь сам я не способен различить два или три аромата между собой, если все они присутствуют одновременно.
— Нужно поблагодарить моих родителей за то, что у меня такой нос, — отвечает Клара. — Расскажи мне о своем Фокуснике. Прогресс есть?
Мистраль сообщает ей о предстоящей встрече с психиатром и о слабой надежде, появившейся у них, после того как в лаборатории провели экспертизу одежды мальчика. Под конец он замечает:
