Ну, а все же конкретно что ему делать? Отпустить бороду? Отрастить пейсы? Облачиться в талес, надеть филактерии и молиться три раза на дню? А откуда следует, что «Шулхан-арух»[30] — непреложная истина? Может, истина сокрыта в христианстве, магометанстве или в какой-то другой религии? У всех — святые книги, пророки, предания о чудесах, свои тайны, откровения. Яша явственно ощутил, как внутри него борются добро и зло. Потом стал грезить наяву: о летательном аппарате, новых любовных связях, новых приключениях или же путешествиях, сокровищах, новых открытиях и еще — о собственном гареме.
Закончился третий акт, опустился занавес. Взорвались оглушительные аплодисменты. Публика кричала: «Браво! Браво!» На сцену полетели цветы. Вышла труппа. Держась за руки, актеры раскланивались, улыбались, обращаясь к ложам, где сидели богачи. Это ли было целью Творения? — вопрошал Яша. Этого хотел Бог? Если так, не лучше ли покончить с собой?..
— Что случилось? — спросила Эмилия? — Плохое настроение?
— Нет, ничего.
До Крулевской, где жила Эмилия, было совсем недалеко, но Яша взял дрожки. Приказал кучеру ехать не спеша. В театре было душно, а здесь, на улице, обвевал прохладный ветер с Вислы, со стороны Пражского леса. Газовые фонари бросали неверный отблеск. В ясном небе сверкали звезды. Просто смотреть вверх — уже одно это успокаивало душу. Яша плохо разбирался в астрономии, однако все же прочел несколько популярных книг на эту тему. Даже смотрел в телескоп и разглядел кольца Сатурна, горы на луне. Какова бы ни была истина, верно по крайней мере одно — небеса бескрайни, беспредельны. Только через тысячи лет свет звезды достигает наших глаз. Неподвижные звезды, мерцающие в небесах, — это солнца, каждое с собственными планетами, на которых существуют, вероятно, целые миры. Эта бледная длинная полоса, по всей видимости, Млечный путь, мириады небесных тел. Яша никогда не пропускал ни статей по астрономии, ни публикаций о научных открытиях в еженедельнике «Курьер Варшавский». Ученые постоянно что-то открывали, космос измерялся не в километрах или верстах, а в световых годах. Изобрели прибор, позволяющий анализировать химический состав далеких звезд. Конструировали все больших размеров и с большими возможностями телескопы, и они помогали открывать тайны мирового пространства, в точности предсказывали солнечное или лунное затмение, сближение с кометой. Если б я занялся своим образованием вместо всего этого циркачества, сожалел Яша. А теперь?.. Слишком уж поздно.
Дрожки вынесли их на Александерплац, покатили вдоль Саксонского сада. Яша вздохнул. Во мраке парка — свои тайны. Крошечные огоньки вспыхивали в глубине и тут же гасли. За решеткой парка воздух был напоен ароматом листвы. Яша поднес к губам руку Эмилии, затянутую в перчатку, и поцеловал запястье. Лицо ее окутывал полумрак. Глаза сияли, как два бриллианта, многое обещая в ночи. По дороге в театр он купил ей розу и теперь наслаждался ее тонким пьянящим ароматом. Склонясь к цветку, он как бы вдыхал аромат вселенной. Если из земли и воды можно создать этот запах, творение не может быть бессмысленным, дурным, решил он. Пора перестать мучить себя всякими глупостями.
— Что вы сказали, дорогой?
— Сказал, что люблю тебя и не могу дождаться, когда же ты будешь моей.
Она помедлила. Прикоснулась коленом. Будто электрическая искра пробежала к нему сквозь шелк ее платья. Его обуяло желание. По спине прошла дрожь.
— Мне еще труднее, чем тебе. — Она сказала «ты» в первый раз за все время, что они знакомы. Едва произнесла это слово. Он скорее угадал его, чем услышал.
Они сидели не шевелясь, лошади шли шагом. Спина у кучера склонилась, будто он дремлет. Оба, казалось, прислушиваются к тому тайному току, который шел от ее колена к нему и обратно. Тела их общались безмолвно, на собственном языке. «Я тебя хочу» — говорило одно колено другому. Угнетало напряженное молчание — так бывало, когда он шел по канату. Неожиданно она склонилась к нему. Поля шляпки — будто крыша над головой. Губы коснулись его уха.
— Хочу родить ребенка, — прошептала она.
Он обнял ее, впился в губы. И пил, пил. Эстер говорила о ребенке много раз, но прошли уже годы и годы с тех пор, когда она заводила разговор на эту тему. И Магда говорила об этом постоянно, однако он не принимал ее всерьез. Казалось, совсем позабыл об этой стороне жизни. А Эмилия не забыла. Она еще достаточно молода, чтобы зачать и выносить. Может, это и есть причина моих мучений. Нет у меня наследника.
— Да, сына, — сказал он.
— Когда?
Губы опять слились в поцелуе. Они вбирали друг друга в молчании, с животной страстью. Вдруг лошади стали. Кучер хлестнул их:
— Вьо!
Остановились перед домом, где жила Эмилия. Яша помог ей выйти. Она не стала сразу звонить в парадное, а стояла с ним на краю тротуара. Оба молчали.
