— Ну, все же поздно, — и она дернула колокольчик. По шагам Яша определил, что не сам дворник идет отворять, а его жена. Было темно. Эмилия вошла, и Яша проскользнул вслед. Это получилось как-то само собой, очень быстро. Даже Эмилия не сразу поняла, что произошло. Дворничиха поплелась к себе в каморку. В темноте он взял Эмилию за руку.
— Кто это?
— Я…
— Боже милостивый, что ты наделал? — и она рассмеялась над его ловкостью и отвагой. Так они стояли во мраке, будто бы безмолвно совещаясь.
— Нет, это не дело, — прошептала она.
— Только один поцелуй.
— Но как ты войдешь? Ядвига выйдет отпереть дверь.
— Сам отопру, — ответил он.
Вместе поднимались по лестнице. Несколько раз останавливались, чтобы поцеловаться. Он что-то такое сделал с дверью, какие-то пассы, и она распахнулась. В передней было темно. Полуночная тишина царила внутри. Яша прошел в столовую, увлекая за собой Эмилию. Ее будто тянуло назад. Они молча боролись. Он повлек ее к дивану, и она безмолвно последовала за ним. Больше он не мог управлять собою.
— Не хочу начинать нашу жизнь во грехе, — прошептала она.
— Нет…
Захотелось раздеть ее, и шелковое платье затрещало, пробежали искры. Это просто статическое электричество, он знал это, но все равно поразился. Она тоже удивилась. Она сжала ему запястья, стиснула с такой силой, что причинила боль.
— Как ты уйдешь?
— Через окно.
— Галина может проснуться.
Вдруг она отстранилась и сказала:
— Нет. Уходи… Так надо.
На следующий день Яша проснулся поздно. А потом еще провалялся до полудня. Магда же не могла расстаться со своими деревенскими представлениями. Никак не могла взять в толк, как это можно — полдня валяться на кровати. Хотя и понимала, что Яша не то, что другие. Может есть ужасно много, а может долго ничего не есть. Не спать ночами, а потом спать несколько суток напролет. Спал он крепко. Пробудившись, разговаривал с Магдой как ни в чем не бывало, никогда ни словом не обмолвившись о своих ночных видениях. Только брови да вены на висках выдавали, что он напряженно обдумывает что-то. Кто может знать? Может, он обдумывает новые свои фокусы? Всякие замысловатые кунштюки? Магда ходила на цыпочках. Подавала прямо в постель гречневую кашу, картошку с грибами. Яша ел — и снова засыпал. Магда ворчала под нос, ругалась по-польски грубо, как это делают в деревне: «Храпит тут, прости Господи, свинья этакая, пся крев. Что б ему сдохнуть с его паршивкой, этой благородной, как ее там…» Сама же Магда знала лишь одно лекарство ото всех печалей — работу. Яша был очень привередлив и в то же время скуп в отношении одежды, и постоянно приходилось все чинить. Пуговицы терялись, швы распарывались, рубашки он менял каждый день и с такой брезгливостью бросал рубашку в стирку, будто там вши кишмя кишат. За ним надо было все подбирать, стирать, чистить, зашивать. Да и вся его компания требовала ухода: лошади в конюшне, а дома — обезьянка, попугай, ворона. Магда была ему и жена, и прислуга, и помощница на представлении — и что она за это имела? Ничего! Корку хлеба. А он-то что из себя представляет? Простофиля! Кому не лень, все его надувают, обкрадывают, водят за нос. Да уж, умен, когда он в театре, гипнотизирует, читает мысли или посиживает с книжками да газетками. А как дойдет до дела, дурак-дураком. И здоровье свое разрушает. Нечего шляться ночи напролет. Хоть и здоровье пока отменное, иногда он слаб, как муха, может упасть в обморок. Валяется, будто его удар хватил.
Магда скребла, чистила, мыла, терла, вытирала пыль. Забежит иногда соседка — одолжить луковицу, дольку чеснока, чуток молока, кусочек смальца. Магда никому не отказывала. По сравнению с этой голью перекатной она была просто богачка. Да ведь надо было ладить с соседями, заискивать перед ними еще и потому, что у Магды была дурная слава. Официально она числилась как прислуга. Соседки в ссоре могли обзывать Магду шлюхой, ругали стервой, кричали, что у нее есть желтый билет. Мужчины, как напьются, приставали к ней, лапали, стоило ей выйти в лавку или к колонке, Мальчишки кричали вслед: «Жидовская подстилка!»
Часы на колокольне костела Святого Яна пробили два. Магда вошла к Яше в альков. Он уже не спал. Сидел, уставившись в одну точку.
— Как поспал? Хорошо вздремнулось?
— Да. Я устал ужасно.
— Когда же начнем репетировать? До премьеры всего неделя.
— Да. Знаю.
— Всюду афиши. Твое имя — огромными буквами.
— Пропади все пропадом. Пускай все катится к чертям…
Яша сказал, что ему хочется принять ванну, и Магда проворно засуетилась, побежала ставить на плиту чугуны с водой. Она намылила Яшу, окатила чистой водой, помассировала. Магда, как и все женщины, мечтала о ребенке. От Яши она готова была зачать даже незаконнорожденного. Но и в этом он ее постоянно обманывал. Он, Яша, хотел быть единственным ее ребенком. Магда купала его, баловала, ласкала. Он же обижал ее больше, чем мог бы обидеть худший из врагов. Однако стоило ему провести с ней лишь несколько часов, показать, что она очень нужна ему, она любила его с еще большим пылом.
