- Ты знаешь, кто это был, этот мужик? - оживленно осведомился Ян, с каким-то подростковым азартом разглядывая витрины.
- Откуда мне знать, - только и пожал плечами Фома, - я ведь не местный.
- Это Клим Пачицкий! - Ян торжественно поднял кверху указательный палец, - именуемый в народе как Святой отец!
- Крутое прозвище, - одобрил Фома с улыбкой, - а с чего такое?
- Короче, этот отец Клим - хозяин целой сети продуктовых магазинов «Масти и сласти» - Фома громко захохотал при звуке этого сочетания, особенно от того, каким тоном Ян все это произнес, - а еще он занимается благотворительностью. Тот самый приют, где живут и на себя работают, принадлежит именно ему. Он - человек сильно набожный, на его деньги храм в самом центре отреставрировали и еще один на окраине построили, короче, сдается мне, что ты с ним еще пересечешься. О! Смотри! - Ян резко остановился напротив витрины магазина бытовой техники. Один из телевизоров был повернут своим огромным экраном прямо к прохожим, чтобы привлекать к заведению как можно больше внимания.
По телевизору шли «Новости». И хотя звука не было слышно, оба молодых человека прильнули к стеклу, упершись в него лбами.
Тело мертвого бомжа на экране заставило Яна вздрогнуть:
- Этого я знал! Он с восточного района, еще с Князем на прошлой неделе подрался за мусорку! Ну, капец!
Сначала показали металлический кол, торчащий из груди несчастного, а потом крупным планом запечатлели его широкий лоб, на котором виднелись четыре точки - знак, который убийца всегда оставлял на телах своих жертв.
- Как будто вилкой, - прошептал Фома, - как вилкой, ну точно!
Ян отпрянул от витрины. Его лицо покрылось испариной, а из носа тонкой струйкой потекла кровь.
- Эй! - Фома встревожено нахмурился. - Что такое? У тебя кровь!
Ян поднес к лицу дрожащую руку:
- Такое бывает, - он достал из кармана кусок туалетной бумаги и, скатав импровизированную турунду, затолкал ее в приболевшую ноздрю.
- Ладно, пошли, поедим, сейчас все пройдет, - Фома обнадеживающе потрепал его по спине.
В МакДональдсе они сделали большой заказ, гуляли, так сказать, на широкую ногу. Точнее, гулял Фома, а Ян с самым что ни на есть мученическим видом ковырял картошкой по дну баночки с томатным соусом, ворча себе под нос о том, что Джа после такого обеда точно не позволит ему удачно перевоплотиться.
Залпом выпив порцию яблочного сока, Фома откинулся на спинку удобного стула. Только сейчас, к середине тяжелого дня, он почувствовал себя хорошо.
3. Пир на весь мир
Уже на улице Ян начал свой ликбез, активно жестикулируя при этом:
- Смотри, у нас есть своя иерархия: бомжи уличные, это те, которые одеты, как капуста, - низший класс, они ночуют, где придется, потому и капустой зовутся. Дальше идут бомжи вокзальные, ну тут, я думаю, тебе все понятно, а мы покруче. Бомж домовой - это зовется гордо! - Ян нервно хохотнул и закашлялся.
- Почему домовой?
- Потому что живет или в подвале дома или в теплотрассе, невелика разница. А! Еще. Особую нишу занимают бомжи, которые тусуются на свалке. Те - самые богатые. К ним попасть не так просто. Дальше. Город разбит на районы - мы не работаем в чужих и не пускаем к себе, то бишь все мусорные баки, как ты понял, поделены. Фома, - Ян с наскоку занял место перед собеседником и начал вышагивать спиною вперед, не сводя с Фомы внимательных глаз, - я тебя не пугаю, ты сам волен выбирать, но на улице ничего хорошего тебя не ждет, я вижу, что ты порядочный, неиспорченный человек. Тебе не место в этой грязи. Понимаешь, такая жизнь, без обязательств, она затягивает, если бродяжничаешь больше года - то все, ты уже ни за что не сможешь отказаться от этой свободы!
- Мне не нужно такой свободы. Ян, я жить нормально хочу, как раньше, только пока не получается. И не мельтеши под ногами, - Фома отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Ян угомонился со своей философией, чуть-чуть приуныл и молча побрел следом.
- Куда мы идем? - наконец-то осведомился Фома, когда нормальная дорога закончилась и перешла в грунтовку. Жилые дома остались по левую руку, у самого края которой тянулся высокий железный забор, когда-то покрытый бордовой краской, уже проросший паутиной ржавчины и узорами коррозии.
- Я хочу показать тебе наш быт, чтобы ты полностью понял этот особый мирок, - Ян прислонил к ограде гитару, сел на большой валун прямо возле забора, закрутил ноги по-турецки и потянулся за самокруткой.
Фома присел рядом на корточки, словно местная гопота. Ему даже захотелось побряцать каким-нибудь брелоком, ножиком или цепочкой, да вот только в пустых карманах ничего не нашлось.
- Здесь пункт приема цветного металла, - Ян сдвинул шапку на затылок и смачно затянулся, - видишь, тянут железо! Кто-то на мусорке находит, а кто-то так берет, где лежит не очень хорошо.
