— Происшедшее в тот вечер следует рассматривать как нападение со смертоносным оружием с намерением причинить вред или как драку между школьниками?
Мистер Джафет задумался.
— Нет, это была не драка.
— Мистер Джафет, ваш сын защищался, когда на него напали?
— Да.
— Но вы не сказали об этом, давая показания. Вы не смогли дать объективную оценку случившемуся, не так ли? Мистер Джафет, подсудимый ударил вас?
— Нет.
— А вы ударили подсудимого? Вы били его по спине?
— Я говорил об этом.
— Вы дергали его за волосы?
— Я говорил об этом, жизнь моего сына висела на волоске!
— Ваш сын когда-нибудь дрался с другими подростками?
— Думаю, что нет. Во всяком случае, мне известно только об одной драке.
— Вы имеете в виду двадцать первое января?
— Да.
— Благодарю вас, мистер Джафет.
Кантор задал только два вопроса.
— Вы видели, как подсудимый ударил цепью вашего сына?
— Да.
— Были ли вы уверены в том, что в тот момент жизнь вашего сына находилась в опасности?
— Да.
— Благодарю вас.
Судья Брамбейчер объявил перерыв до двух часов.
Миссис Джафет спросила мужа, не хочет ли тот перекусить в ближайшем ресторанчике.
— Лучше поедем домой, — ответил мистер Джафет. — Моя рубашка промокла насквозь.
— И ты хочешь поговорить с Эдом?
— Да.
Миссис Джафет взяла мужа под руку, и они пошли к машине.
Войдя в гостиную, мистер Джафет снял пиджак, развязал галстук и начал расстегивать рубашку. Эд говорил по телефону.
— Они только что вошли. — Юноша поднял телефонную трубку над головой. — Он хочет поговорить с моим отцом или матерью. Есть тут кто-нибудь?
Теренс и Джозефина переглянулись.
— Поговори ты, — сказал мистер Джафет и направился к лестнице.
Миссис Джафет выслушала тираду Кантора, извинилась и крикнула: «Теренс, возьми, пожалуйста, трубку».
— Кто это?
— Прокурор.
— Хорошо. Попроси его подождать.
Мистер Джафет протирал подмышки влажной губкой, когда его жена заглянула в ванную.
— Он извинялся за беспокойство.
Мистер Джафет обтерся полотенцем, надел чистую рубашку и подошел ко второму телефонному аппарату, стоявшему на столике в спальне.
— Извините, что заставил вас ждать, — сказал он.
Перерыв, объявленный судьей, дал возможность Кантору прийти в себя и влил в него новые силы.
— Я не хотел расстраивать вашу жену, но я бьюсь с Эдом уже добрых пятнадцать минут. Вы сможете привезти его в Уайт-Плейнс к двум часам? Я попробую устроить совещание в кабинете судьи.
— Мы еще не ели. А в чем дело?
— Я думал, вы знаете.
— О чем?
— Ваш сын отказывается давать показания.
Последовала короткая пауза.
— Разумеется, — продолжал Кантор, — мы можем вызвать его повесткой, но это произведет отрицательное впечатление на членов жюри.
— Мы приедем.
— Поднимайтесь прямо в кабинет судьи Брамбейчера. На четвертый этаж.
Мистер Джафет быстро сбежал по ступенькам.
— Джозефина, дай нам что-нибудь перекусить. Эд, мы едем в Уайт-Плейнс.
— Папа, я не собираюсь менять свое решение.
— А я не собираюсь принуждать тебя идти против воли.
— Правда?
— Да.
Пока мистер Джафет выпил один стакан молока, Эд справился с двумя да еще умял три пирожка.
— Я не понимаю, как тебе это удалось, — удивилась миссис Джафет.
— Папа, я слышал, сегодня ты был в ударе.
— От кого?
По губам миссис Джафет пробежала слабая улыбка, когда она смотрела на своих мужчин, поправлявших галстуки перед зеркалом.
Судья Брамбейчер, Кантор, Томасси и стенографистка уже ждали их в кабинете. Судья разрешил остаться и миссис Джафет.
— Мистер Кантор и мистер Томасси хотят, чтобы Эдвард дал показания, — сказал судья, когда все сели за большой стол. — Я не спрашивал, намерены ли они вызвать его повесткой, если он откажется давать показания добровольно, но думаю, что подпишу такую повестку, так как Эдвард единственный очевидец того, что произошло в его палате в больнице. — Он взглянул на Эда Джафета: — Ну?
Кабинет судьи, отделанный темным деревом, поневоле внушал уважение. В кругу взрослых Эд чувствовал себя неуютно.
— Я много думал об этом. И не хочу давать показания.
— Я понимаю, что вы недавно выписались из больницы, — улыбнулся судья. — Вам сейчас нелегко. Мы постараемся, чтобы допрос не занял много времени. Вам надо лишь рассказать под присягой о том, что случилось у школы после танцев и в больнице. Можно сказать лишь несколько слов.
— Ваша честь, — вмешался Кантор, — обвинению желательно, чтобы этот молодой человек рассказал об обоих происшествиях в мельчайших подробностях.
— Я пытаюсь помочь вам получить свидетеля, — раздраженно сказал судья. — А вы все усложняете. Мистер Томасси, полагаю, у вас будут вопросы к свидетелю?
— Да, ваша честь.
— Но вы не будете испытывать наше терпение?
— Ваша честь, я не хочу связывать себе руки обещаниями, данными в этом кабинете. Если этот юноша не будет давать показания добровольно, прокурор или я потребуем его вызова в суд. И чем скорее он это поймет, тем лучше.
— Извините, я не хотел причинять вам столько хлопот, — сказал Эд. — Но для себя я уже все решил.
Судья Брамбейчер встал, обошел стол и положил руку на плечо Эдварда Джафета.
