Молча посмотрев на него, я опустилась в кресло, покачала головой. Малик возился с аппаратом и не заметил меня. Кафе опустело. Сидела только одна семья: родители и сын лет десяти. Они пили молочные коктейли.
«Допьют и уйдут», – подумала я.
Перевела взгляд с люстры, освещающей кафе, на ночную темноту за окном.
«И ребята закончат смену и уйдут. А я? Что мне делать?»
Какая острая штука – одиночество. Да, у меня есть родители. Но они далеко. Лилька есть. «Много» от нее тут проку, конечно.
Кафе напомнило мне прибежище тех, кто прятался от всяких зомби в американских ужастиках. Так же помигивала лампа дневного света у окна, так же зловеще двигались тени за окном.
«Прекрати!» – одернула я себя.
Понятно, что можно было обругать парня, схватившего меня, выдернуть руку и поспешить дальше. Просто войти в подъезд. Просто подняться к себе. Так, как делают миллионы людей в Москве каждый день – просто идут к себе домой. Как делают мои родители. Как делает Лилька.
Понятно, что вся моя паника основана только на тех ужасах, о которых я прочла или которых насмотрелась в кино. Со мной вроде бы никогда не случалось ничего ужасного. И все равно: голова гудела, как под напряжением, а страх застрял в горле грецким орехом.
Я потерла лоб. А что, если попросить ребят проводить меня после закрытия? Лёвка вон сказал, что он у меня в долгу. Но ему домой в другую сторону. И он хромает. Как его попросишь?
Может, Малика?
«Нет, – подумала я, – если бы я не кокетничала с ним, как последняя дура, можно было бы. А так – приглашение проводить домой будет двусмысленным». К тому же Лёвке я еще смогла бы объяснить, чего я боюсь. А Малику – нет.
– Мы скоро закрываемся! – предупредил Лёвка очередного клиента, и я вздрогнула.
– Галка, так ты чего? – спросил Лёвка из-за стойки. – Ты точно ничего не забыла?
– Телефон сел! – выпалила я. – Дай, пожалуйста, наш стационарный.
Я подошла к стойке, чтобы Лёвке не пришлось хромать ко мне, забрала трубку, толком не зная, кому я собралась звонить. Лильке? А смысл?.. Родителям? Да уж, отличная идея…
И я набрала последний номер, который знала наизусть.
– Да? – заспанным голосом ответил Серёня.
– Это я… Ты спишь?
– Ага. Отрубился с Настькой. Только укачал ее, прикинь? Сестра в кино пошла.
– С Настей… – пробормотала я.
– А что? Ты чего звонишь-то так поздно? Что-то случилось?
– Я… Серёнь… Мне…
– Что с тобой?!
– Мне страшно. Я не могу до дома дойти.
– Ну, давай как раньше? Я с тобой буду по телефону разговаривать, а ты пойдешь!
– Он сел! – воскликнула я с отчаянием.
– Ну как же… Знаешь, что ты такой псих, а телефон не зарядила!
Я шмыгнула носом.
– Слушай, ну я с Настей…
– Я уже поняла, – еле выговорила я, чувствуя, что сейчас закончится разговор и я снова останусь одна в кафе с белой лампой, которая скоро перестанет светиться, – прости.
– Ладно. Слушай. Ты где?
– На работе.
– Хорошо. Выходи на ступеньки через десять минут.
– А Настя?!
Но он уже повесил трубку.
Никогда еще десять минут не тянулись для меня так долго. Я сидела, уставившись в экран телефона, на котором одна цифра сменяла другую.
Наконец, когда прошло девять минут, я не выдержала. Вернула Лёвке трубку. Малик хотел мне что-то сказать, но я покачала головой. Выскочила на крыльцо.
Через некоторое время, сверкая фарами, подъехала старенькая «девятка» Серёни, которую ему отдал отец. Я бросилась к машине, открыла дверь. Серёня сидел за рулем в растянутой футболке, небритый, заспанный. Такой родной… Сзади, пристегнутая к детскому креслу, радостно верещала Настя.
– Ня! Ня! – вопила она.
– Закрывай скорее дверь, – попросил Серёня, но тронуться с места ему не удалось.
Я захлопнула дверь, а потом прижалась к его плечу, к рукаву его домашней серой дырявой футболки, в которой столько раз спала, когда ночевала у него. Прижалась и заплакала. Настя изумленно затихла. А я рыдала до тех пор, пока у меня не начал дрожать подбородок.
– Ну-ну! – успокаивал меня Серёня, поглаживая по плечу. – Ну чего ты?.. Позвонила б раньше…
– У меня телефон сел! – прорыдала я.
– Дурочка ты моя… рассеянная, – сказал он и поцеловал меня в лоб. – Погнали уже… а то сестру кондратий хватит.
Когда я вошла в квартиру, Лилька вскочила с пола, где, укутавшись в плед, которым я накрывалась прошлой ночью, ждала меня, и бросилась навстречу. Сомкнула руки у меня на поясе, прижалась.
– Ну наконец-то! Я тебя еле дождалась. У меня такая идея! Такая! Я чуть не лопнула, пока тебя ждала! Послушай. Завтра же последний день! Послезавтра утром мама с папой приезжают. Давай завтра устроим пижама пати? Мы! Ты и я! И пригласим..
Я погладила ее по голове. Страх почти ушел, оставив только щемящее чувство в груди. Я ничего не буду вываливать на свою девочку.
Лучше посидим в креслах у окна. Она расскажет мне, кого пригласит на свою «пижама пати». А я послушаю. И подумаю о Серёне.
