– Ну нет, съела еще парочку для солидности, – засмеялась я, – чтобы не показалось странным, что я совсем уж конфет не трогала. Но самое интересное и ужасное оказалось то, что на празднике была тетка, которая подарила маме конфеты эти. И она спросила родителей, сразу они про двойное дно догадались или нет… А они ни сном ни духом.
Лилька хмыкнула.
– Ну это так, – задумчиво сказала она, – это несерьезное.
– Угу-у, – обиженно протянула я. – Неделю без телика сидела. А там мой любимый сериал шел, «Ранетки»!
– Галь, а вот как-нибудь по-серьезному ты их обманывала?
Я помолчала.
– Было дело. За мной парень однажды поздно вечером зашел гулять. Папа ему дверь открыл, и ему этот парень не понравился. «Не пущу, – говорит, – с ним». А я сама этого парня плохо знала. Познакомились день назад на пятачке возле леса. Есть у нас такое место, там вся молодежь тусуется. Я как раз с Серёгой своим поругалась и знакомилась со всеми подряд. Ну вот. Но мне свое доказать надо было. Что хочу, типа, то и делаю. Ну и я накрасилась уже, готовая на выход стою в прихожей. И отец мне: «Я тебе тыщу дам, если с ним не пойдешь». Я: «Пойду». Он: «Две тыщи». Я: «Все равно пойду». Он: «Три». И так до пяти. Я все равно пошла, Лильк. Просто руку его отпихнула и пошла. А что он сделает? Мне семнадцать уже было – в комнате не запрешь.
– И что? – тихо спросила Лилька.
– Ну что… Ничего хорошего, Лиль. Парень и правда оказался… В общем… Ничего хорошего не делали мы на том свидании. Не буду я тебе подробности рассказывать: противно. Короче, про обман. Мама спросила потом, почему куртка у меня грязная такая. И я сказала: «Упала». Хотя я не упала, конечно. Он меня сам с ног сбил. Но маме я насочиняла… Вру ей, а у самой перед глазами придурок этот, понимаешь?
– Да…
– Ничего ты не понимаешь, Лилька. Но знаешь, что главное? Я папе-то призналась потом. Не во всем. Но так. В общих чертах.
– Он ругал?
– Нет. Посмотрел так грустно. И говорит: «Ну что мы с вами можем поделать?..» Он еще окает у меня немножко. «Что, – говорит, – поделать…» Знаешь, меня так прошибло это. Как-то привыкаешь с детства, что родители сильные, все могут. Могут запретить, могут наказать. Могут делать с тобой что хотят. А тут – «что мы можем поделать…». Ну, говорю: «Да ладно, пап. Я ж теперь умная». А он опять грустно смотрит, но улыбается. «Надеюсь», – говорит.
– Моя мама все равно сильная и делает что хочет, – сказала Лилька, думая о чем-то своем. – Она никогда мне не скажет: «Что мы с вами можем поделать». Она всегда знает, что со мной поделать. Хочешь, я тебе расскажу, почему я из дома ушла тогда, когда ты меня нашла? Хочешь?
«Я знаю, – хотела сказать я, – из-за того, что тебя обвинили, будто ты деньги украла. Я бы тоже ушла». Но вслух сказала осторожно:
– Как хочешь…
– Хочу рассказать. Понимаешь, мы с Наташкой придумали нарисовать комикс. Про принцессу и ее служанку. И мы проговаривали вслух реплики. Я рисовала служанку, которая не так украсила цветами наряд своей госпожи. И Наташка сказала за свою принцессу: «Ах ты, негодная рабыня! Да как ты смеешь портить мой наряд!» Мама это услышала. Решила, что Наташка так со мной разговаривает. Отругала Наташку, хотя мы пытались оправдаться. Позвонила ее родителям. И сказала, чтобы они тоже ее отругали. И потом… Наташка перестала со мной разговаривать!
– Но ты-то тут при чем?! – возмутилась я.
– Откуда я знаю. Зачем мама вмешалась?!
– Может, защитить тебя хотела…
– Лучше бы она этого не делала! – возразила Лиля.
– Родители не могут не… Погоди, и ты из-за этого ушла?!
– Да… – Лилька кивнула.
– Из-за такой ерунды?!
– Это не ерунда! – обиженно сказала Лиля и отвернулась к стенке.
Я поглядела на ее бок, укрытый одеялом в горошек, и покачала головой.
– Надо же! Я никогда не думала…
– Ну как это – никогда не думала?! – в отчаянии воскликнула Лилька, повернувшись. – Ты что, вообще не была ребенком? Не помнишь, как обидно, когда родители в игру вмешиваются?
– Не помню… Просто, наверное, мои не вмешивались.
– Вот именно.
Лилька снова отвернулась к стене и замолчала. Вскоре она засопела. А я все лежала и думала.
Я еще поняла бы, если бы она сбежала из дома из-за несправедливого обвинения в краже. Но то, что мама отругала подружку и та перестала с Лилькой дружить?! Из-за этого уйти из дома, подвергать себя опасности?
Это было странно. Мне казалась ее проблема мелочью, как говорит мой папа, «плюнь да разотри», а для Лильки – это проблема из проблем.
«Наверное, это как с кофе, – подумала я, – для кого-то – любимый напиток, а кому-то – горькой гадостью кажется. Или как с болью. Кто-то палец для сдачи крови подставляет и не вздрагивает, а кто-то рыдает всю ночь перед посещением медкабинета».
Или вот мой страх, например. Страх перед темными улицами, перед подъездом. Мне кажется, никто никогда не может понять меня, полностью прочувствовать то, что чувствую я. Но можно мне поверить… Так и с Лилькой. Да, я не понимаю ее, но я могу ей поверить. Поверить, что для нее такая мелочь действительно проблема.
