От мира ночи отгорожена оконной рамой,
Приподнимая голову над письменным столом,
На тополь смотрит за оконным глянцевым стеклом.
На кухне ужинают и заваривают чай,
Не видя, что снаружи ветер ветки раскачал.
Не думая даже, что по ночным дорогам где-то
Несётся за семь вёрст чья-то скрипящая карета.
Деревья-лешие, будто у Андерсена в сказке,
Макушками кивали вслед Андреевой коляске.
Дуб упустил луну, отвлёкшись только на чуть-чуть,
Когда весь экипаж отправился в обратный путь.
Когда у добропорядочных граждан
Что-то лихое случится,
Все почему-то кричат в один голос:
«Помогите, милиция!»
Никто не кричит: «Помогите, «тамбовцы»,
«Рязанцы», «казанцы», и прочие.
На улицах разбитых фонарей
Дни ночей даже летом короче.
Никто из горящих окон не скажет,
Кто лавку в подъезде сломал.
Зато, как всегда виноват участковый,
Мол, не доглядел, оплошал.
Один из двух классических вопросов
Русской интеллигенции,
Найти, кто виноват, чтоб ничего не делать,
Беря у себя индульгенцию.
Виновных искать, к сожалению, стало
Ещё одной русской традицией.
Удобно сидеть и валять дурака,
Во всём обвиняя милицию.
О взятках скандируют на всех углах,
Чуть ли в микрофон не вещают,
А то, что сотрудники каждый год гибнут,
Об этом народ и не знает.
Нас по одиночке режут, как свиней,
А мы только воем дружно.
По улицам разбитых фонарей
Идет патрульная служба.
Конечно не скажет в метро пассажир,
Кто у женщины сумку отнял.
Не скажет, преступнику глядя в глаза,
Хотя с нею рядом стоял.
Обидно, наверно, что время идёт,
А мы так ни чему и не учимся,
Ругая правительство и президента
Исправно по каждому случаю.
«Моя хата с краю, ничего не знаю»
– Поговорка славянофоба.
Одну хворостинку не трудно сломать,
А ты целый веник попробуй.
Окна настежь распахнули соседи,
Белый июльский зной
Небывалый за два последних столетия
Стал передо мной.
Трещала жесть и бродили марева
Над раскалёнными крышами.
Плавился асфальт в жидкой тени деревьев,
Солнцем безжалостно выжженный.
Выжжены пляжи, бульвары, сады,
Горки раскалены добела,
Словно коснулись самой звезды,
Только двенадцать пробило.
Ошалелый полдень стоит, как кол,
Замерли стрелки и тени
Частных домов и покинутых школ,
Скоро придут дни затмения.
Перевалило за меридиан
Впилось в шкафы и полки,
Ударив в стёкла оконных рам
И разбросав осколки,
В послеполуденной маяте
Над многоэтажкой застынет
Остервенелое гневное солнце,
Прошив всю квартиру навылет.
Всё будет в порядке, пока мы в луче света.
На все ваши вопросы нет ни одного ответа:
Где эта лампочка и кто её включает?
Зачем Он нам светит и всем остальным поручает?
Зачем Он вообще в темноте зажигает свет,
Если всё – иллюзия и времени нет?
Если времени нет так, как мы его воспринимаем?
И зачем тогда спрашивать, если и сами всё знаем?
Знали, но забыли когда-то очень давно,
Это всё уже было, как старое кино.
Мы живём вечно, только забываем об этом.
И всё будет в порядке, пока мы в луче света.
К фонарщику зашёл под вечер,
Выпить по парочке пивка.
Фонарщик Коля рад был встрече,
Выглядывая из под козырька.
Сказал, что шляпу свою надевает лишь на рабочем месте.
Он в восемь вечера как раз фонарь свой зажигал.
Я вдруг заметил, как окрест
Огонь свечи тени загадочно сдвигал.
И от него весь город, как по команде, тут же замигал.
Фонарщик Николай мне рассказал,
Что в шляпе чувствует себя более работоспособным что ли,
Скорее входит в роль проводника
Между светом и тенью.
И, часто даже не по своей воле,
Краем сознания откуда-то издалека
Ловит былого приближенье.
Когда танцуют в его свете
Мотыльки, мыши летучие,
И вот уже несёшься ты в карете:
– Заложник ночи!
Я хотел сказать, за ложь и правду,
Добро и зло, за свет и тень
Я выпью с другом с удовольствием!
– Кстати, я всё хотел спросить, зачем свеча,
Если мы в двадцать первом веке? –
Что-то мне Николай ответил, не помню,
Вроде того, что дело в человеке…
Ещё мне рассказал фонарщик,
Что недавно к часовщику, что на Садовой
Зашёл его старинный друг жестянщик
Употребляли они виски с содовой.
– В тот поздний вечер
Часы все в городе стали безбожно лгать.
Я приготовил уже свечи,
Но, видишь ли, фонарь не знал, когда мне зажигать.
Крутили они там стрелки что ли,
На маятнике раскачивались, как на качели?
Забыв и перепутав роли
Вместо минут отсчитывали дни недели?
Изображая полоумных птиц,
«Ку-ку!» орали проезжающим мимо машинам,
Валясь со смеху от недоумённых лиц,
Сверзившихся с вершин
Вагончиков, как тебе нравится, фуникулёра?
Название какой-то гадости созвучно.
Канатная дорога, так намного лучше. –
А трубочист курил на крыше,
Виднелся только папиросы уголёк.
Глядя, как горизонт с каждой минутою
Становится всё дальше,
И не за первым литром уже бегает фонарщик
В светящийся ночной ларёк.
Своего друга за него на фонаре
Недолго подежурить попросив,
Свою таинственную шляпу
Чёрную ему вручив,
На голову, точнее, нахлобучив.
И правда в этой шляпе старинной
Я чувствовал себя как будто на посту,
Глядя, как свет ультрамариновый
Окидывает за верстой версту.
