Курилов и Оленька прощались. Стоя у фальшборта, они молчали. Оленька смотрела в черное, дышащее холодом море и думала о том, что вот скоро от нее уйдет туда Леонтий и там ему будут грозить всякие опасности. Поднявшись на носки, она шепнула:
Ты береги себя.
Курилов смотрел на Оленьку и не узнавал ее. Она стала совсем другой.
Я так испугался, когда ты убежала от меня, — прошептал он. — Думал, ушла навсегда!
Оленька улыбнулась. И когда Леонтий сильной рукой обнял девушку, она доверчиво прижалась к его груди...
2
«Труд» выходил из Берингова пролива. Впереди лежали блекло-синеватые воды Северного Ледовитого океана. Горизонт был затянут серой мглой. С моря в пролив, словно в открытые настежь двери, тянул полярный ветер. У берега бурлил прибой, но его не было слышно из-за крика чаек. Они так стремительно бросались вниз, словно хотели нырнуть до самого дна, но, только коснувшись воды, взлетали с добычей.
Через несколько дней «Труд» вошел в маленькую бухту. Орлов внимательно рассматривал в бинокль гранитные берега, стиснувшие маленькую вытянутую долинку. Недалеко от берега стояли Побуревшие от сырости и непогоды деревянные домики, бараки из гофрированного железа и две высокие радиомачты с провисшей между ними антенной. От антенны провод тянулся к домику, стоявшему в стороне от поселка.
Ближе к берегу неровной линией выстроились круглые яранги. За поселком виднелись маячная башня и треугольник топографического знака, сложенного из бревен.
Из домиков, из яранг к самой воде выбегали люди, махая руками.
Орлов приказал бросить якорь.
Люди на берегу столкнули на воду вельбот с сидящими в нем гребцами. Сильный прибой чуть было не вышвырнул вельбот назад, но гребцы налегли на весла так дружно, что прорвались сквозь кипящий вал и направились к китобойцу. Вельбот бросало с волны на волну...
Гостей принимать будем, — сказал Орлов боцману. — Чукчи любят чай. Скажите коку, чтобы покрепче заварил.
Пока Журба ходил в камбуз, вельбот приблизился к судну, и сидящий на корме рулевой бросил конец. Его поймали на палубе китобойца.
В вельботе сидело семеро чукчей, одетых в меховые кухлянки и такие же брюки, заправленные в нерпичьи торбаса. Поверх кухлянок были надеты водонепроницаемые камлейки из пузыря морского зверя. Только на рулевом была блестящая кожанка с меховым воротником, а на голове — пушистая пыжиковая шапка.
Чукчи ловко взобрались на палубу «Труда». Последним поднялся рулевой. Он приветливо сказал мягким, несколько приглушенным голосом:
С прибытием, товарищи. Здравствуйте.
Здравствуйте, — Орлов протянул чукче руку, удивляясь чистоте его русской речи, и назвал себя.
Тнагыргин, — произнес в ответ, рулевой. — Мы давно ждем вас. Обком радировал нам о вашем рейсе.
А, вы и есть Тнагыргин, — повторил Орлов. — Для вас от секретаря обкома партии пакет привез. Впрочем, о делах потом. Прошу всех товарищей на чашку чаю.
Гости охотно приняли приглашение и двинулись в кают-компанию. Они бесшумно ступали в своей расшитой мягкой обуви, с интересом осматривались.
Это первое советское китобойное судно, которое мы видим, — говорил Тнагыргин капитану.
Орлов присматривался к Тнагыргину. У чукчи было приятное круглое лицо, покрытое природной смуглостью. Глаза смотрели спокойно, пытливо, умно. Сев по правую руку от капитана, он непринужденно вел беседу с Орловым и Горевой. Присутствие женщины на судне его нисколько не удивило. Он часто обращался к ней, неторопливо прихлебывая ароматный чай. Кок действительно постарался для гостей. Чай был почти черный и густой. Чукчи с удовольствием пили чашку за чашкой.
Китов в этом году много, -— говорил Тнагыргин, — и вашей флотилии надо было прямо идти сюда.
Не было уверенности. — Орлов протянул Тнагыргину пакет секретаря обкома партии. — Собственно говоря, мы ведь еще ничего не
стад.
Миграция китов почти не надорвал пакет и, извинившись, стал
Горева и Орлов незаметно переглянулись, Тнагыргин все больше и больше вызывал удивление. Своими манерами он отличался от спутников. «Кто же он?» — подумал Орлов, а Горева, точно угадав мысли капитана, сказала себе: «Тнагыргин грамотный и какой-то особенный».
Тнагыргин, прочитав письмо, вложил его обратно в пакет и сунул в карман куртки:
Секретарь обкома просит помочь вам в поисках китов, — заговорил он, вновь принимаясь за чай. — Об этом же он говорил и по радио. Завтра пойдем на разведку. Извините.
Он обратился к чукчам и о чем-то спросил их на родном языке. Двое быстро ответили, но третий, как видно, возразил им. Тнагыргин сказал китобоям:
Советуют идти чуть северо-восточнее. Так и сделаем.
Значит, есть киты? — с надеждой спросила Горева.
Есть, конечно, — улыбнулся Тнагыргин. — Наши воды богаты. Только знать их надо хорошо.
Будем знать, — чуть с вызовом сказала Горева. Тнагыргин, соглашаясь, молча наклонил голову, затем отодвинул чашку и, поблагодарив, пригласил:
Теперь прошу к нам на берег. Вас очень хочет видеть моя жена. Сама она не может сейчас побывать на китобойце. Занята в больнице.
