Орлов насторожился. В голосе капитан-директора слышалась озабоченность. Он пытливо посмотрел в лицо Северова, затем на Степанова. Сомнения не было: оба чем-то встревожены.
Твоя победа несколько омрачена, — сообщил помполит. — «Фронт» потерпел серьезную аварию.
Что с ним? — вырвалось у Орлова. Тревога за товарищей охватила его.
Выведен из строя винт и потеряно управление. — Северов достал из кармана листок с цифрами. — Вот его координаты. Прошу полным ходом к нему. Боюсь, как бы шторма не было. Судно вблизи берега. Может выбросить.
Понятно, — только и проговорил Орлов. — Иду к Шубину.
Капитан-директор и помполит вернулись на базу. На них были устремлены оопни глаз. Уже все знали о несчастье с «Фронтом». Молча взялись рабочие за разделку кита. Слышались лишь отрывистые распоряжения бригадиров.
Проводив взглядом «Труд», Северов мрачно посмотрел на Степанова:
Черт знает, что происходит! Одна неприятность за другой! Надо же было Шубину винт потерять! Сколько теперь уйдет времени на установку нового? Придется* в Петропавловск отбуксировать «Фронт».
Капитан-директор говорил отрывисто, зло. Таким его помполит еще никогда не видел. Обычная уравновешенность оставила Геннадия Алексеевича. Меряя шагами мостик, он в сильном волнении говорил:
Руки опускаются. Бьемся, бьемся, а результаты мизерные.
Авария «Фронта» вызвала у Степанова мрачные раздумья, но последние слова капитан-директора рассердили его:
Ты, Геннадий Алексеевич, становишься неузнаваемым: одно плохо, другое плохо. Что ж это такое?
Северов, взглянув из-под бровей на Степанова, промолчал. Михаил Михайлович уже мягче сказал:
Обидно, конечно, что в тот самый момент, когда наши люди должны стать к гарпунным пушкам, произошла такая авария. Это уменьшает шансы на успех охоты своими силами.
Как это на руку иностранцам, — покачал головой Северов. — А может быть, это дело их рук?
Гадать не стоит. Дождемся Шубина и узнаем подробности, — сказал Степанов, смотря на носовую разделочную площадку, где бригада Данилова возилась у головы кита.
«Вот они, — думал Степанов о рабочих и моряках флотилии, — работают, стараются изо всех сил. Они хотят, чтобы флотилия стала ударной, как лучшие предприятия в стране, они верят нам, убеждены, что командование флотилии поможет им. А мы все время допускаем промахи».
Михаил Михайлович чувствовал вину перед Даниловым, Ли Ти-сяном, перед всеми моряками и китобоями, его не покидало ощущение того, что у него на глазах невидимые темные очки, мешающие видеть далеко, широко, ясно.
Но кто надел ему их? А может быть, он случайные события укладывает в одну цепь, подгоняет под свое предположение?
Послышался голос вахтенного:
Вам, товарищ капитан-директор, радиограмма из Владивостока.
- Что там еще? — раздраженно отозвался Северов и, пробежав взглядом текст радиограммы, удивленно воскликнул: — Черт возьми! Что они там еще задумали? Зачем я им? Михаил Михайлович, читай! — Северов протянул бланк радиограммы Степанову.
Капитан-директора срочно вызывали во Владивосток вместе с Пилипенко. Командование флотилией предлагалось передать одному из капитанов по собственному усмотрению. Радиограмму подписал секретарь Приморского обкома партии.
- Ну? — нетерпеливо спросил Северов. — В чем дело? Понимаешь? Почему радиограмму подписал секретарь, а не Дукин?
- Вот на эти вопросы, да и на многие другие ты получишь ответы во Владивостоке. — Степанов не сомневался, что радиограмма из Владивостока — сигнал о предстоящих больших изменениях в жизни и работе флотилии. В этом помполит был уверен. «Я не удивлюсь, Им1 думал он, — если история с гарпунерами, присылка плохого угля, а затем гибель «Утеса», бракованное оборудование, попытка вывести из строя паровые пилы и лебедки — звенья одной цепи». Об этом он и сказал Северову:
- Всего мы не знаем. Наверняка там, во Владивостоке, вскрыто и еще что-нибудь... Поезжай, твои сообщения помогут во многом.
- Ты уверен, что именно по этому вопросу вызывают? — все еще сомневался Геннадий Алексеевич.
- Не посмотреть же на тебя, — засмеялся Степанов. — Кого оставишь за себя?
Северов подумал, перебрал в уме капитанов.
- Самый подходящий будет Можура. Опыт большой — и жизненный, и капитанский.
- Тоже о нем думал, — кивнул Степанов и пошутил: — Мы с тобой вроде близнецов стали.
Поздней ночью «Труд» привел «Фронт» на буксире. Шубин вместе с Лунденом поднялись на «Приморье» к Северову. Капитан-директор и помполит внимательно слушали вначале Шубина, затем Лундена. Гарпунер казался удрученным, растерянным. Он пожимал плечами, разводил руками:
- Такой случай... Какое несчастье!
Моряки смотрели на гарпунера. «Черт его знает — думал Северов, — говорит как будто искренне». Двойственное впечатление было и у Степанова. Отпустив гарпунера, помполит спросил Шубина:
- А все-таки нельзя ли предположить, что авария — дело вражеских рук?
- Честно говоря, не знаю, — покачал головой Шубин. — Кит — не дрессированная овчарка.
