Управляющий трестом развернул одну из американских газет, и ему в глаза бросился жирный, идущий через всю страницу заголовок: «Почему я отказался работать на советской китобойной флотилии?»
В статью был заверстан портрет. Не читая подписи под статьей, Геннадий Алексеевич узнал автора. Это был Мак Хардинг.
— Ну, что вы там клевещете, дорогой мистер? — усмехнулся Северов и внимательно начал читать. Мак Хардинг писал:
«Большевистские комиссары на флотилии «Приморье» заставляли меня руководить разделкой молодых китов, сосунков и самок. Большевики истребляют китовые стада, выбивают молодняк, стремятся скорее опустошить моря. Я протестовал против преступного истребления китов. Во имя цивилизации и спасения китовых стад я отказался работать на русской китобойной флотилии. Тогда большевики дали приказ своему агенту китайцу Ли Ти-сяну зарезать меня. Только счастливая случайность спасла меня от смерти».
—- Вот прохвост! — не выдержал Северов и взял другую газету.
В ней оказалась статья Лундена и Трайдера под двойным заголовком: «Русские истребляют китов. Нас заставляли бить молодых китов».
В третьей норвежской газете заголовок был интригующим. «Что скрывается за предложениями русских?» Автор статьи писал:
«Русские предлагают ограничить промысел китов в зависимости от их размеров и возраста! Разве может цивилизованный западный человек возражать против этих предложений. Нет, он с ними согласен!
Да, мы будем согласны, и мы так и делаем, а большевики в это время бьют молодых китов и самок. Уже после внесения советских предложений на китобойной флотилии «Приморье» был убит сосунок. Разъяренная мать китенка чуть не потопила большевистское промысловое судно. Коммунистам едва удалось спастись. И это не единственный случай. Взгляните на снимок, помещенный внизу этой страницы, и вы увидите, что большевики добывают молодых китов...»
Северов невольно перевел взгляд и увидел снимок.
В первую секунду ему показалось, что у него зрительный обман. «Шторм» стоял, окруженный тушами китов, по величине которых можно было безошибочно определить, что они далеки от промыслового размера. В овалах были помещены портреты Волкова и Курилова.
Что за черт? — вырвалось у Северова. Он торопливо прочитал подпись под снимком: «Браконьеры Тихого океана. Большевистские комиссары, истребляющие молодых китов. Этот снимок нам любезно предоставлен капитан-директором японской китобойной флотилии «Фудзияма-мару» господином Ямага, который собственными глазами видел, как большевики били молодых китов. Он попытался их задержать с поличным на месте преступления, но советское китобойное судно оказалось вооруженным пушкой!»
«Ловко сработано! — возмущенно думал Северов и не мог не злиться на Волкова и Курилова. — Вот результат недисциплинированности. Ротозеи, попались на удочку! Даже не заметили, что их фотографировали. Снимок явно смонтированный, но как доказать, что это фальшивка?»
Геннадий Алексеевич сложил газеты и достал из стола конспект своего выступления на международной конференции. В него надо внести новые мысли, которые пришли сейчас.
Поборемся, господа, — проговорил он тихо, и его перо заскользило по бумаге.
...Дайльтон, развалившись в кресле, неторопливо говорил Гжеймсу:
Газетный залп превосходен. Артиллерийская подготовка к заключению конвенции началась. Ха-ха-ха! Большевикам от этого не поздоровится!
Статья Хардинга гарантирует успех, — сказал советник.
Дайльтон описал в воздухе круг сигарой.
Помещать такие статьи ежедневно, — сказал он. — Усиливать впечатление.
— Больше не осталось очевидцев, — заметил Гжеймс. Дайльтон выпрямился в кресле и засверкал глазами.
- Не письма и разоблачающие статьи нужны, а не очевидцы. И вы тоже не младенец! За доллары можно найти любого очевидца!
Довольный своей шуткой, Дайльтон залился сухим смешком и снова развалился в кресле. Смотря на голубоватый, тающий в воздухе дымок от сигары, он почти мечтательно сказал:
В этот раз мы положим русских на обе лопатки и отучим их соваться к нам со всякими предложениями.
Гжеймс промолчал. Только его глаза моргнули, точно он хотел скрыть от своего шефа мелькнувшие в них насмешливые искорки»
Что же вы молчите? — привстал Дайльтон. — Вы, я вижу, стали со мною спорить и потеряли вкус к борьбе.
Я никогда не был поклонником бокса, — возразил Гжеймс. —• Нокауту на ринге предпочитаю стрельбу из автоматического пистолета на расстоянии.
Хорошо сказано, — одобрил Дайльтон. — Бить русских при обсуждения конвенции будем не мы, а всякие там... — Дайльтон сделал брезгливый жест, — чилийцы, норвежцы, датчане...
Хороший командир никогда сам не садится за пулемет, — согласился Гжеймс. — Эту грязную работу делают солдаты. Наше место на командном пункте.
— Ха! — оскалился Дайльтон. — Да вы совсем перешли на военный язык.
На войне — по-военному, — вздохнул советник. В кабинете стало тихо. Президент китобойной компании и его наиболее сведущий агент думали...
3
Поздно вечером «Шторм» отошел от базы с установленными на нем двумя прожекторами. Один был укреплен на мостике, другой — около гарпунерской площадки.
