Захматова с неохотой входила к себе в каюту. Она уже привыкла к тому, что рядом с ней были свои люди, был Журба, нуждавшийся в ее помощи. Сейчас же каюта встречала ее тишиной и казалась пустой, неуютной. Сон не приходил. Его отгоняли мысли о жизни, о прошлых событиях...
Как иногда удивительно складывается жизнь человека. Вот, например, у нее. Были годы борьбы, годы походов, жарких боев, а сейчас одиночество среди множества людей. Она одна среди них, одна на чужом судне в океане... и никому нет до нее дела. Ушел Северов... Елена Васильевна вспомнила фотокарточку его жены и неожиданно почувствовала, что у нее по лицу бегут горячие слезы.
— Дура, плаксивая дура, — выругала себя в темноте Захматова и крепко, до боли, утерла краем простыни глаза, щеки. — Разнюнилась, пожалела себя... Ишь ты, бедненькая, одинокая... Захотелось ласки, участия...
Она подняла голову. Тревожный, часто прерывающийся гудок донесся в каюту. «Опять пришел китобоец, — догадалась Захматова. — Но почему гудок такой необычный? Ревет так, точно что-то случилось».
Натянув куртку и надвинув на лоб кепку, она вышла на палубу. Ночной бриз разогнал туман. Прекратилась и морось. В небе проглядывали звезды. По палубе, к левому борту, бежали люди. Как видно, им хотелось поскорее взглянуть, какую добычу привела «Вега-1». О том, что это она, Захматова узнала из разговоров матросов. Перегнувшись через планшир, Елена Васильевна увидела на черной воде китобойное судно. «А где же китовая туша?» — удивилась она. Добычи под бортом «Веги-1» не было. Это удивило и матросов, и рабочих базы. Они кричали:
Почему без кита пришли?
Где болтались так долго?
На «Веге-1» молчали. По штормтрапу быстро поднялись два моряка. Захматова узнала их, когда на лица моряков упал свет из иллюминатора, мимо которого шел трап. Это были капитан Ханнаен и Юрт Бромсет. С китобойца донеслось несколько слов по-норвежски, и люди, сгрудившиеся у борта базы, зашумели. Послышались удив ленные восклицания, ругань, злобные выкрики. Некоторые фразы были произнесены по-английски. Захматова ! поняла, что на китобойце случилось какое-то несчастье, { и в этом несчастье винят русских большевиков.
Елена Васильевна направилась к Ханнаену и Бромсету, которые разговаривали с Микальсеном, окруженные тесным кругом людей. Моряки молчали, и в этом молчании было что-то угрожающее. Люди дали дорогу Захматовой, и она подошла к Микальсену и китобоям с «Веги-1».
Бромсет поздоровался с ней сдержанно, не как обычно. Ханнаен только кивнул большой лохматой головой. Микальсен быстро заговорил:
— Очень жаль, что господин Северов поторопился уйти. Не надо было спешить. Нужно было подождать
еще несколько часов, и тогда бы...
Мы и так слишком долго ждали! — резко перебила его Захматова. — Жизни матроса Журбы угрожает большая опасность.
Вы думаете только о своих людях. — Микальсен был возбужден. — А ваши люди хуже, чем наш сумасшедший матрос.
Что вы хотите этим сказать? — удивилась Захматова.
Ваш механик негр Мэйл убил матроса Скрупа и бежал с судна, — заговорил Бромсет.
Что-о... наш механик... убил... — Захматова была ошеломлена. — Нет... не может быть!..
Она провела рукой по лбу: уж не спит ли она. Нет. Юрт Бромсет уже более мягко просит ее спуститься на «Вегу-1» и удостоверить смерть Скрупа.
— Вы врач и уполномоченная Советского правительства...
Захматова молча двинулась к штормтрапу. Бромсет помог ей спуститься на китобойное судно. Когда она ступила на палубу «Веги-1», кто-то встретил ее злобным ругательством, но Бромсет тут же прикрикнул на матросов, и они умолкли.
Гарпунер провел Елену Васильевну на корму. При свете фонаря, который держал матрос, Бромсет откинул брезент с лица Скрупа. Елена Васильевна невольно вздрогнула, но, взяв себя в руки, осмотрела убитого. Было видно, что смерть наступила от сильного удара по голове. Бромсет прикрыл лицо Скрупа.
Как это произошло — никто не видел. Вахтенный знает только то, что Скруп и ваш негр ночью вышли на палубу. Утром мы обнаружили труп Скрупа, а Джо исчез с судна. В ту ночь мы стояли у берега.
Может быть, Мэйл убит? — вырвалось у Захматовой. — Может, на Мэйла было совершено нападение, так же как на нашего матроса?
— Тогда бы Скруп был жив, — отпарировал Бромсет. Он внимательно следил за врачом: «Верит ли она ему? Все ли объяснения звучат убедительно?»
Елена Васильевна должна была признать, что объяснения гарпунера звучат вполне правдиво и у нее нет оснований для сомнения. К тому же она так мало знала этого Мэйла. «А Северов? Он всегда с теплотой и любовью говорил о негре. Как же он перенесет эту утрату? Ведь Джо для
Она оглянулась. Вокруг стояли члены команды «Веги-1». Неужели среди них не найдется ни одного честного человека, который бы сказал ей правду. «Как неподвижны все, — отметила юна. — Вон только один трясется в кашле, задыхается».
