Ветер все громче выл в вантах. Волны, как бы озлобясь, врывались на палубу и, покружив, с шипением уползали назад. Видимость становилась все хуже. Воздух был наполнен мельчайшими брызгами. Дышать становилось все труднее.
Моряки чувствовали, как дрожит от напряжения, от борьбы с ветром и морем судно.
— Нажимный шторм[31]
Нажимный шторм — шторм, идущий к берегу, — прокричал Ханнаен. — Будем уходить в океан.
Бромсет согласно махнул рукой. Близость берега была опасной для судна, и «Вега-1», изменив курс, пошла прямо против ветра, против волн, в темно-серую бушующую мглу.
Не знал ни Ханнаен, ми Бромсет, что с той минуты, как «Вега-1» вошла в Южный залив, за ней наблюдала пара внимательных черных глаз. Они принадлежали низкорослому, тщедушному с виду человеку лет шестидесяти, с редкой бородкой и такими же усами на сморщенном, точно изжеванном, темно-коричневом от загара лице. В старой рваной меховой шапке, такой же куртке, подпоясанной патронташем, с сумкой за плечами и дряхленькой берданкой наперевес он пробирался среди каменного хаоса к вершинам сопок. Там, в гольцах, на тундровых пастбищах, где мирно уживаются рядом лишайники, кустарниковые березы и ивы, водится аргалии[32]
Аргали — снежный баран.
Впереди охотника бежала шустрая камчатская лайка. Охотник — может быть, потомок тех, кто с Атласовым пришел на камчатскую землю и здесь осел, женился на местной красавице, — неторопливо шел на своих старых, но еще не знающих устали ногах и по привычке разговаривал со своей собакой.
Коли удача будет, жирного аргали возьмем. Костер разведем, чай пить будем, мясо жареное кушать будем, а ты... — старик поискал глазами исчезнувшую куда- то собаку, и, когда взгляд его скользнул по заливу, он увидел «Вегу-1».
Железный бот пришел, — заговорил старик и уже намеревался спуститься к берегу, как разглядел норвежский флаг, бившийся по ветру над китобойцем.
Чужой?! — удивился он и залез между камней, выбрав удобное место для наблюдений. В памяти его хорошо сохранились воспоминания о далеких и недавних годах, когда вот так же в его родную бухту Шуберта, где стоит поселок, заходили суда под разными пестрыми флагами и начинались в поселке странные и страшные дни. Одни гости просто грабили, насиловали; другие спаивали спиртом и потом грабили; третьи выменивали пушнину на такую дрянь, что охотники потом и не знали что с ней делать... После ухода гостей в поселке не раз начинались всякие дурные болезни... Наученные горьким опытом, жители поселка при входе в бухту иностранного судна уходили в горы. А теперь не уходят лишь от того судна, над которым красный, как заря, флаг. Под ним приходят только хорошие люди. Они только добро и пользу нашим охотникам приносят...
А это судно под чужим флагом. Под ним должны быть плохие люди, что им нужно в пустой бухте? Так думал старый охотник, внимательно наблюдавший за китобоями. То, что они оставили у устья реки на отмели китовые туши, несказанно удивило его и испугало. Старик не знал, как и отнестись к этому. Он подозвал к себе собаку и приказал ей лежать рядом, чтобы она не выдала его.
Когда «Вега-1» скрылась во мгле шторма, старик, бормоча православные молитвы и шаманские заклинания, спустился к берегу. Китовые туши были обычными. В них он не видел ничего загадочного. Но вот то, что люди бросили такое добро, столько мяса и жира, казалось не только загадочным, но и пугающим. Люди под чужим флагом хорошего не сделают. Это он знал твердо. Значит, китовые туши приведены сюда со злым умыслом.
— Чужой человек мор хочет на нас послать, — говорил старик своему псу. — Кит завоняет, зверь заболеет. Сказать надо начальнику. Потом будем бить аргали.
Старый охотник зашагал от бухты на север, к поселку.
— Скажу советскому начальнику. Он знает все. Его Ленин учил...
Охотник исчез среди камней, а над бухтой по-прежнему ветер гнал тучи, рябил воду, мелкие волны полоскались у туш, и начавшийся дождь обмывал их...
...Отшвартоовавшись в океане, «Вега-1» загарпунила большого финвала и подошла к базе в ясный спокойный полдень. Как обычно, приказав никого из команды не пускать на базу, Бромсет поднялся туда один. Тут он увидел Елену Васильевну и дружески, приветливо с ней поздоровался. Она ответила так же просто и спросила:
— Какой породы кит? Я еще не научилась их различать.
Запишите: финвал, длиной 14 метров. Как видите мы строго придерживаемся условий концессии и не нарушаем их, хотя и многое теряем на этом, — говорил Бромсет с той обворожительной улыбкой, которая, как он знал, располагала к нему людей.
Да, в последнее время суда куда реже стали приходить с добычей и подолгу ходят в океане, — заметила Захматова.
Вернется господин комиссар, и мы, очевидно, пойдем на север. Киты стали уходить туда в поисках пищи и прохлады, — пояснил гарпунер. Он посмотрел на море, на берег. — Лето пришло и сюда. На земле сейчас хорошо. Зелень, цветы...
Елена Васильевна невольно посмотрела на берег, и черты ее лица стали мягче, взор задушевнее:
Я очень люблю цветы...
