Вторая палуба оказалась совершенно пустой: ни мебели, ни приборов, даже временных. Безвестный остряк начертил мелом на вогнутой стенной панели прямоугольник и написал: «Выход здесь?»
— Эго багажное отделение, хоть мы и сами не уверены, что под багаж понадобится столько места. Если нет, можно будет взять добавочных пассажиров. А вот здесь кое-что поинтереснее…
На третьей палубе было установлено штук десять кресел самолетного типа, все десять разной конструкции; в двух креслах сидели манекены в натуральную величину, мужчина и женщина, и, казалось, изнывали от скуки.
— В общем-то мы уже приняли решение в пользу этой модели, — продолжал Кингсли, указывая на вращающееся кресло с наклонной спинкой и приставным столиком, — но надо еще довести до конца формальные испытания.
Морган ткнул кулаком в подушку сиденья.
— А пытался кто-нибудь просидеть здесь пять часов подряд?
— Не кто-нибудь, а доброволец в сто килограммов весом. Никаких неприятных последствий. Если пассажиры вздумают жаловаться, всегда можно напомнить им, что еще полтора века назад требовалось пять часов на то, чтобы просто пересечь Тихий океан. И что мы обеспечиваем комфорт без перегрузок.
Следующая по счету палуба была как две капли воды похожа на предыдущую, только без кресел. Быстро миновав ее, инженеры поднялись еще выше, в помещение, которому декораторы, по-видимому, уделили самое большое внимание.
Бар выглядел действующим, а кофеварка и в самом деле работала. Над нею, в искусной рамке с позолотой, висела старинная гравюра, до того уместная здесь, на борту капсулы, что у Моргана перехватило дух. Левую верхнюю четверть гравюры занимала огромная полная луна, и по диагонали к ней устремлялся поезд-снаряд с четырьмя вагонами на прицепе. В окнах вагона, на котором красовалась вывеска «Первый класс», виднелись одетые по викторианской моде джентльмены в цилиндрах, любующиеся космической панорамой.
— Где вы раздобыли такую диковину? — спросил Морган, не скрывая восторженного удивления.
— Похоже, что подпись опять отклеилась, — извинился Кингсли и пошарил за стойкой бара. — Ну конечно, вот она…
Он вручил Моргану кусок картона, на котором старомодным шрифтом было напечатано:
АРТИЛЛЕРИЙСКИЕ ПОЕЗДА НА ЛУНУ Гравюра к романам Жюля Верна «С Земли на Луну за 97 часов 20 минут» и «Вокруг Луны»
(издание 1881 года).
— С прискорбием вынужден признать, что не читал этих книг, — произнес Морган, усвоив предложенную информацию, — Если бы читал, то, надо думать, многое далось бы мне легче. Но интересно, как он ухитрился обойтись без рельсов?..
— Не стоит переоценивать старину Жюля, но и ругать его не за что. Эту картину тогда никто не принимал всерьез — шутка художника, и только.
— Ну что ж, передайте декораторам мои поздравления. Это одна из лучших их находок.
Какой-то шаг в сторону — и от грез художника прошлого Морган с Кингсли перенеслись к реальности недалекого будущего. Специальная система проецировала на широкое смотровое окно поразительный в своем величии вид с высоты на Землю — и не просто первый попавшийся вид, а, как отметил с удовлетворением Морган, единственно правильный. Тапробан, расположенный прямо под капсулой, был, конечно же, скрыт от глаз, зато взгляд охватывал весь полуостров Индостан вплоть до ослепительных гималайских снегов.
— А знаешь, — сказал вдруг Морган, — наверное, все будет опять так же, как на мосту. Люди начнут кататься туда-сюда просто ради того, чтобы поглазеть. Промежуточная станция может превратиться в самый грандиозный туристский аттракцион всех времен. — Он поднял взгляд к лазурному потолку. — На верхней палубе есть что-нибудь достойное внимания?
— Да нет, пожалуй. Верхний входной люк установлен, но мы так и не решили пока, где разместить дублирующую систему жизнеобеспечения и электронную аппаратуру центровки капсулы.
— С центровкой что-нибудь не в порядке?
— Это при новых-то магнитах? Не беспокойся, мы теперь можем гарантировать точность зазора при движении как вверх, так и вниз на скоростях до восьми тысяч километров в час, а реальная скорость не превысит пяти тысяч.
Морган подавил в себе желание облегченно вздохнуть. Подвеска капсулы и ее центровка оставались единственной проблемой, по которой он не мог вынести собственное суждение и должен был всецело полагаться на советы других. С самого начала не вызывало сомнения, что придется прибегнуть к какой-то разновидности магнитной тяги: при скорости более километра в секунду малейшее соприкосновение капсулы и башни означало бы катастрофу. Но каждая из восьми направляющих щелей, взбегающих по четырем сторонам башни, была настолько узкой, что зазор между капсулой и магнитами не превышал нескольких сантиметров; значит, надо было расположить магниты так, чтобы любое отклонение капсулы от центра щели вызывало мгновенное резкое противодействие.
