Но пламя в глазах его гаснет, и он тяжело падает на диванчик, потирая разбитую скулу. Акио неожиданно приваливается к нему плечом, горячим жестким боком, тянет полунасмешливо-полу уважительно:
– Силе-ен, старик.
Тоашш'норр'и вяло возмущается:
– Эй! Я еще не разменял первую тысячу.
Акио вместо ответа неловко тянется в нагрудный карман, доставая серебряную фляжку и щедро отхлебывая, протягивает Тоашш'норр'и. Тот не отказывается, только чуть кривится, когда виски обжигает разбитые губы. Акио первым нарушает тишину:
– Я знаю, что они – полукровки. И в человеческом мире им трудно: их суть рвется наружу, но проявлять ее в обществе опасно… и они приходят ко мне. В моем цирке они могут быть собой. Люди спишут все на иллюзии. Голограммы там и все такое. Технологии, мол, так развились. Они… моя семья. Я ценю их и щедро плачу, я даю им все, что нужно, и я… Не держу их. Веришь ли нет – они всегда могут идти. Но идти им некуда. У многих из них нет родных среди людей. А Волшебный мир уже не примет их так просто, – ты знаешь…
– А этот малыш? Эльфенок… – спрашивает Тоашш'норр'и.
– Юлек? Он – сирота, – пожимает плечами Акио. – Он у нас «сын полка». Всеобщий любимец. Солнечный мальчик. Вот только наша кочевая жизнь для него… трудна. Он слишком мал. И я ищу ему хорошую семью.
– Вот как… – тянет Тоашш'норр'и. – Мы с женой могли бы позаботиться о нем. Акио смеривает его долгим взглядом и наконец кивает. Потом уточняет:
– Я должен познакомиться с твой женой. Я хочу видеть эту святую женщину, которая выносит твой характер, и засвидетельствовать ей свое уважение.
– Без проблем, – отмахивается Тоашш'норр'и. – Если ты готов, можем хоть сейчас… Только сначала надо зайти в магазин. Мне нужно старшему ребенку одежку прикупить.
Акио оживляется:
– Шопинг я люблю.
– А я нет… – вздыхает Тоашш'норр'и.
– Ничего, – ободряюще хлопает его по плечу Акио то ли случайно, то ли нарочно задевая свежий синяк. – Я тебе помогу. Сколько, кстати, лет ты не менял эту куртку?
Тоашш'норр'и отшучивается:
– Она мне как вторая кожа, и я ее ни на что не променяю.
– Оно и видно, – ворчит Акио. – Ладно, старик, как хочешь. Насчет ребенка… Думаю надо будет поинтересоваться у него самого, хочет ли он пойти с тобой. Но не сейчас.
Время на часах неумолимо движется к полуночи. Акио зевает, совершенно по-кошачьи растягиваясь на диванчике и бросает Тоашш’норр’и:
– Ты можешь поспать в кресле.
Тот хмыкает:
– Я вообще-то могу и не спать.
Кресло ему немного мало, и приходится подогнуть ноги, но ему приходилось спать и на земле, в лесу… В лесу… Тоашш'норр'и почти подпрыгивает, вспомнив о том, зачем он пришел в человеческий мир. Он торопливо нашаривает айфон и строчит Астэри:
«Милая, из-за непредвиденных обстоятельств я немного задержусь. Но ты не волнуйся, я в порядке».
Раннее утро застает его спящим в немыслимой позе, и уже проснувшийся Акио глубокомысленно констатирует:
– Каждый дракон немного котик.
Тоашш'норр'и зевает, выглядывая наружу. Снаружи стелется молочно-белый туман. Осеннее утро дышит прохладой, воздух прян и свеж. На нынче пустых дорожках Карнавала озорной ветерок кружит в вальсе рыже-золотые и алые листья. Туман тает на глазах и сквозь него все ярче синеет небо. Солнце встает все выше, ласково гладя своими лучами лица встречных артистов.
Тоашш'норр'и и Акио идут к фургончику Юлека, споря на ходу о том, стоит ли так рано будить ребенка. Однако Юлек обнаруживается на крыше общего с Фениксом и Сиреной трейлера. Он стоит, вытянувшись во весь рост, раскинув руки, и солнце щедро льет на него свой свет.
Очевидно, услышав мужчин, малыш с ловкостью обезьянки спускается вниз. Он в одних пижамных штанах, и вблизи отчетливо видно, что светлая кожа чуть заметно отливает салатово-зеленым, особенно в тени острых ключиц. Мальчик смотрит удивленно, но без страха. Мужчины переглядываются и слово берет Акио.
– Юлек. Этот дядя-дракон очень хочет стать твоим папой, – Акио указывает на стоящего рядом Тоашш'норр'и. – Он будет хорошим папой. Обещаю, – на последнем слове он красноречиво косится на «дядю-дракона». – Только попробуй не быть.
– А еще у тебя будет мама. И братик, – продолжает он.
– Два братика, – уточняет Тоашш’норр’и.
Юлек переводит взгляд с Акио на него и обратно. Он явно обдумывает предложение. И наконец уточняет:
– Я согласен. Только если мама будет добрая, будет целовать меня на ночь и читать мне сказку, а еще не будет запрещать есть сладкое и будет меня хвалить. А еще папа угостит меня мороженым и покатает на спине. И.… ты ведь будешь навещать меня? – он поворачивает к Акио насупленную мордашку.
– Конечно, малыш, – обещает тот.
До города они добираются на машине Акио. Продавщица умиляется, глядя на Юлека; оробев, тот цепляется за взрослых, и те обнимают его с двух сторон.
– Славный у вас, сынок говорит, – она с улыбкой, обращаясь почему-то к Акио.
– Отец – вот он, – тут же указывает на Тоашш'норр'и Акио. – Я дядя. И нам нужно мальчика приодеть по сезону. Они …э-э-э-э, собираются в поход, в лес. Нужна практичная и теплая одежда. И обувь.
