Восьмого тоже захватила эта энергия, исходящая от Георгия, но уже ему знакомая, некоей внутренней радости, даже отдалённого грустного и недостижимого ощущения счастья. Лёжа уже под одеялом, и услышав отдалённый звук гонга, восьмой опять констатировал для себя: а ведь время опять остановилось и ждало меня, пока я буду в пещере, он засмеялся от переполнявшей его радости. Надо же, он прикоснулся к сердцу Земли, самой Земли…, уже во сне, улыбаясь, всё вспоминал восьмой.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
– А Я первопричина в источнике моём свершения твои!
– Иллюзии они – Тебя забыть мне суждено.
– Хоть время не убьёшь но я могу его остановить
Во времени лишь всё и только в нём
Оно хоть бесконечно но как и пустота – не вечно!
Молчит оно – молчишь и ты.
– Остановить? Не сделаешь того что Сам страшишься
Меня создав Ты растворён во мне и в нём
Тебя же только отрицая живу во времени Твоём!
Творить – но только что решу я – вечно!
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Выскочив со звонком в зал, восьмой даже растерялся в первое мгновение, в зале было всего несколько человек, а где остальные? Он уже давно замечал, что строй постепенно тает, то один человек пропадёт, то другой. Они прибежали прямо к основанию подъёма на вершину, Георгий, как и у развилки, спустился чуть ниже и по тропинке прошёл за выступ, где находилась ещё одна пещера с инструментами, песком и камнями. Восьмой подбирал соответствующие камни по размеру и конфигурации и точно укладывал их в мозаику. Солнце целый день довольно сильно припекало и восьмой от жары и усталости воспринимал окружающий мир, как мираж, в глазах двоилось и всё расплывалось. К вечеру он уже еле двигался, стёртые о камни пальцы горели, а руки уже не слушались совсем. Только что двое рабочих подкатили большую тачку с камнями, восьмой краем глаза заметил какою-то тень, падающую на него, он резко повернул голову и отчётливо увидел, что тачка начала опрокидываться набок прямо на его напарника, работающего к ней спиной. Ещё мгновение и он окажется под грудой камней, восьмой молниеносно вытянул руку, чтобы вытолкнуть напарника из-под тачки, но не успел, в тот же момент он получил сокрушительный удар в спину. Восьмому показалось, что он с оглушительным треском сломался пополам, а голова разлетелась на мелкие кусочки, как лопнувший воздушный шарик, наполненный водой.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
– Ты можешь отрицать себя Меня кого угодно
Что Миру дать готов ты отрицая – знаешь?!
Лишь отрицанием в себе не дашь любви и жизни – слова одни
Нет даже Смерти как ни странно хоть смерти ищешь ты
Её же заслужить и то ведь надо не всё ведь бескорыстно как ни говори
Нет жертвы – в тебе нет ничего что ты готов отдать
Ты ищешь лишь спасение от жизни – не смерти!
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Очнулся восьмой уже у себя в комнате, он лежал в комбинезоне поверх одеяла на кровати. Первое и единственное, что дошло до его сознания, когда он очнулся, была боль. Попытавшись только чуть пошевелиться восьмой закричал от пронзившей всё его тело резкой нестерпимой боли и снова на какое-то время потерял сознание. Очнувшись, восьмой лежал неподвижно глядя в потолок, в комнате было темно, боль в позвоночнике была нестерпимой, он сопротивлялся всеми своими силами, но они были ничтожны, по сравнению с ней. Эта боль его захватила целиком: острая, постоянная и изнуряющая, она его буквально парализовала, ему казалось, что кто-то огромный сжал его сейчас в своём кулаке и вырваться нет никакой возможности, он просто раздавит его, как сухой лист. Видимо сломан позвоночник, с трудом пытался хоть как-то оценить своё положение восьмой. Это конец, я уже не встану, мне даже не пошевелиться, не то, что встать. Через некоторое время восьмой заставил себя отрывками, но вспоминать, а что есть в его карманах комбинезона для такого случая, то, что должно быть что-то он в этом не сомневался.
Разом вспыхнул центральный свет, кто-то вошёл в комнату. Восьмой невольно дёрнулся от неожиданности и застонал от боли, которая как световой меч пронзила его насквозь, жестоко и неумолимо. Лёжа с закрытыми глазами восьмой старался даже еле дышать, чтобы совсем, по возможности, исключить любое движение. Кто-то прошёл к окну и остановился напротив него, восьмой это скорее отдалённо чувствовал, чем слышал и понимал происходящее вокруг него. Вдруг восьмой резко и неожиданно испугался…, он панически испугался Георгия, этот страх, как огромный камень придавил его своим весом, что даже дышать стало невозможно. Ему вдруг вспомнилось, как тот вправлял сломанные кости рабочему, а если он сейчас сделает тоже самое со мной, я умру от такой страшной боли в жутких мучениях, но ему-то это совершенно безразлично…. Восьмой чувствовал себя абсолютно беспомощным, как заблудившейся маленький ребёнок в огромном диком лесу, где полно страшных чудовищ и злодеев. В голову лезли всякие мысли, что надо звать на помощь или просить кого-то неведомого спасти его сейчас от чего или кого…
