— С тех пор прошло больше двадцати лет, Андрею пришлось много пережить и вернуться сюда под чужим именем. Наверное, мне в самом деле трудно понять, какой он сейчас… — сказала Ярина и решительно добавила: — Когда мы встретились, у него была газета, и эта заметка была обведена синим карандашом, поэтому привлекла мое внимание… Теперь начинаю думать, что эта заметка была обведена им не случайно. Да и его встреча с чекистом Гаврилюком вряд ли была случайной. Андрей читал роман моего брата и знал, что он основан на записках нашего предка де Виржи. Тогда он очень заинтересовался, много расспрашивал. Вот и сегодня при нашей встрече он вспомнил о записях де Виржи.
— Очень любопытно. Думаю, нам надо будет обязательно встретиться с твоим кузеном.
И вдруг все исчезло — как если бы шел фильм и выключили телевизор. Ее окружала пугающая темнота небытия.
«Я умерла?»
— Оксана! Вы меня слышите? — прорвался в ее сознание встревоженный голос. Оксана открыла глаза и увидела склонившегося над ней седого мужчину, и она не сразу поняла, кто он, где находится и что с ней происходит.
— Я прервал эксперимент, чтобы узнать, как ваше самочувствие. — Она вспомнила, что этого мужчину зовут Лев Казимирович. — Вы побывали там?
— Да, и чувствую себя нормально. Я хочу, чтобы вы продолжили.
— Вы в этом уверены?
— Вполне.
Лев Казимирович довольно кивнул и вышел из сферической камеры. Вскоре возник его голос, счет, и она снова словно куда-то провалилась.
Яринка нетерпеливо прохаживалась вокруг недавно поставленного памятника Тарасу Шевченко — когда-то на этом постаменте стоял бронзовый памятник царю Николаю I. Она то и дело поглядывала в сторону красного фасада университета. Время изменило не только названия, но и сам город. В этом Университетском скверике, которому дали несуразное название — Красный парк, прошлое постоянно напоминало о себе, когда взгляд останавливался на сохранившихся античных статуях, со временем утративших свой белоснежный облик. Картинки тех дней, невольно всплывавшие в памяти, теперь казались нереальными, словно просмотренным фильмом в синематографе. И тут она увидела у портика главного входа мужчину в круглых очках, торопливо спускающегося по ступенькам. Было заметно, что мужчина слегка прихрамывает на левую ногу, а портфель в правой руке настолько тяжелый, что его и без того хилую фигуру перекособочило.
Яринка решительно направилась ему навстречу и, преградив путь, заставила остановиться.
— Здравствуйте, Владимир Феликсович!
Мужчина удивленно посмотрел на женщину, щуря глаза за круглыми стеклами очков и, видимо, пытаясь вспомнить ее.
— Здравствуйте! Прошу прощения, мы с вами знакомы?
— С вами должен был встретиться мой муж — Василий Хома, но он, к сожалению, нездоров.
— Как я могу к вам обращаться?
— Ирина.[21]
