Результатами она не могла похвастаться, но материалов собрала достаточно, чтобы журналист смог написать статью в своем духе. Внутренний голос подсказывал ей, что подобная газетная статья могла бы заставить преступника как-то проявить себя, но пока решила не спешить, а все хорошенько обдумать.
Тем более что подобная статья могла получить общественный резонанс и заставить правоохранительные органы более серьезно заняться поисками пропавших девушек. Оксана представила себе, как отреагирует на эту статью Якимчук. Его реакция наверняка будет чрезвычайно бурной и, возможно, разрушит их деловые и личные отношения. Поэтому она решила повременить с этим.
Денис дал ей прочитать на своем мобильном телефоне текст письма, в котором она, кроме того, что он уже рассказал, ничего интересного для себя не почерпнула.
— Деньги, которые поступили тебе за статью, — ты уверен, что они со счета Алмазова?
— Вполне, я сразу сверил с номером его счета по предыдущим поступлениям — они совпали.
— Ты связывался с Кротенко при написании статьи?
— Да, но только по телефону. Он все время был занят, однако ответил на мои вопросы.
— Он не удивился, что ты готовишь статью?
— Нет, я даже подумал, что Алмазов предупредил его на этот счет.
Попрощавшись с журналистом, Оксана не спеша прогулялась по центру города — так ей было проще размышлять. С одной стороны, потерянная зажигалка, заказ на статью, перевод денег со счета писателя, эксцентричность его поведения, подмеченная журналистом, говорили о том, что Алмазов ведет какую-то странную игру. С другой, можно допустить, что за всем этим стоит кто-то неизвестный и пытается показать, что с Алмазовым ничего не случилось.
Уже начало смеркаться, но номер домашнего телефона Ильи Варфоломеевича продолжал молчать, и Оксана отправилась в сторону университетского парка.
Парковые шахматные баталии продолжались, несмотря на надвигающиеся сумерки, все столики были заняты. Седой «старожил» сразу заметил Оксану и, кивнув ей как старой знакомой, продолжил играть, щелкнув по кнопке шахматных часов. Оксана обвела взглядом сражающихся, но Бортникова нигде не было. Когда «старожил» закончил партию и пожал руку удрученному противнику, Оксана подошла к нему.
— Вы не знаете, где можно найти Илью Варфоломеевича?
— Сегодня он не приходил. Зато вчера дед был примой-балериной по популярности. После тебя к нему присосался какой-то хлыщ, и вскоре они вместе ушли.
Сердце Оксаны сжалось от плохого предчувствия.
— Как этот человек выглядел?
— Обыкновенно — две руки, две ноги. Голова вроде тоже была, — пожал плечами «старожил», готовясь к шахматной партии с новым соискателем.
Оксана поняла, что ничего от него не добьется, и достала из сумочки бумажку с написанным номером домашнего телефона и адресом. Новые попытки дозвониться Бортникову успеха не имели: или его не было дома, или в силу каких-то причин он не мог подойти. Оксана подумала, что Никольско-Ботаническая должна быть недалеко, раз старик шел пешком в парк, и решила пойти к нему домой, а там, если что, узнать у соседей. Илья Варфоломеевич был довольно преклонного возраста, поэтому с ним могло произойти что угодно и в любой час.
Оксана в айфоне открыла спутниковую карту и увидела, что Никольско-Ботаническая расположена между улицей Толстого и Тарасовской. Перейдя Владимирскую, Оксана прошла вдоль красной стены университета до входа в Ботанический сад; здесь улица Толстого резко спускалась вниз. Она пошла вдоль металлической решетки, ограждающей ботанический сад, любуясь то и дело попадающимися на глаза старинными домами. Позвонила тетя, и за разговором с ней Оксана пропустила поворот на Тарасовскую, опомнилась, лишь когда подошла к Паньковской. Пройдя несколько кварталов, она вышла на пересечение, где на угловом доме, возле арки, прочитала две таблички: «Никольско-Ботаническая, 10/14» и «Историко-мемориальный музей М. С. Грушевского».
