Вскоре солнце коснулось западной изгороди, и оазис стал погружаться в вечернюю мглу. Мы очень утомились, во рту пересохло. Было мучительно смотреть, как солдаты Грабера иногда наклонялись над трубами у грядок и жадно пили щелочную воду.
Перебежки нас изрядно измотали. А каменные люди казались совершенно неутомимыми и с дьявольским упорством продолжали бродить за нами по пятам.
— Может быть, попытаться все же перелезть через ограду? — спросил я Фернана, когда мы случайно оказались рядом.
Маневрируя между каменными солдатами, он подошел к той самой пальме, по которой я пробрался на полигон. Когда он почти дополз до уровня ограды, на вершине водокачки затрещал пулемет. Фернан успел спрыгнуть с дерева в тот момент, когда его преследователь был почти в пяти шагах от него.
Я заметил, что наши бойцы стали передвигаться медленнее и расстояние между ними и каменными солдатами начало сокращаться.
Трудно сказать, чем бы кончилась эта бесшумная и замедленная война, если бы ворота полигона не отворились и из них не показался каменный истукан, толкавший перед собой огромную тележку. Послышался нечленораздельный клич, и солдаты Грабера поодиночке стали возвращаться к западной стене. Становилось совсем темно. Кремниевые люди собрались у тележки и принялись за еду. Иногда то один, то другой наклонялся к крану в песке и запивал пищу водой.
— У нас есть время отдохнуть и подумать, что делать дальше, — сказал Фернан, когда мы собрались все вместе.
— Без пищи и без воды мы долго не протянем.
— Может быть, когда наступит темнота, следует попытаться выбраться из этой мышеловки через ограду. Легче всего это сделать через восточную стену.
— А ток высокого напряжения в проводах? — возразил я.
— Нужно перерезать провода…
— Они здесь в четыре ряда. Кроме того, ограда двойная.
— Все же, пока они едят, нужно попытаться.
Фернан посоветовался с Али. Тот крикнул, и четверо наших товарищей подошли к восточной стене.
Фернан предложил выломать ствол небольшого дерева и с его помощью перебить провода.
Деревцо было твердым, как камень, и с ним пришлось долго повозиться, прежде чем его удалось вытащить из песка. С него сбили ветки, и каменную дубинку вручили Али. Двое прислонились к стене, на их плечи влез третий, и уже ему на плечи взобрался Али. Он размахнулся и изо всех сил ударил по проволоке. Вырвался сноп голубых искр. С пронзительным криком живая пирамида распалась.
— Безнадежное дело, — сказал Фернан.
Действительно, мы едва различали друг друга.
— Интересно, видят ли эти идолы ночью?
— А мы это скоро узнаем. Может быть, они в темноте видят, как кошки.
— Нам ничего не остается, как ждать рассвета.
— Если только нас всех не перережут.
Мы прислушивались к каждому шороху, напряженно вглядываясь в темноту. Проходили минуты, часы… Никаких признаков жизни.
— Я хочу с тобой поговорить, — обратился я к Фернану.
Мы отошли в сторону и уселись на песчаной грядке.
— Я имею полное представление о дьявольской кухне доктора Грабера. Тут все дело в воде…
— Не понимаю, Мюрдаль.
— Мне нужно пробраться на водокачку. Если то, что я думаю, справедливо, то можно в два счета покончить с Грабером и с его армией.
Я торопливо рассказал Фернану все, что мне было известно о роли воды в исследованиях немцев.
Помолчав немного, Фернан крепко сжал мою руку.
— Ты прав. Пора действовать решительно. Люди устали. Они голодны и умирают от жажды. Боюсь, они не протянут и дня…
Фернан отдал приказание Али оставаться у восточной ограды, и мы двинулись через оазис к тому месту, где над территорией полигона возвышалась пальма. Когда мы ее разыскали, Фернан дал мне свой пистолет. Он пожал мне руку и сказал:
— Что бы с тобой ни случилось, не забывай, что здесь остались твои товарищи.
Я попрощался и стал карабкаться по дереву.
Ночь. Только редкие звезды сверкают в бездонном небе.
Я прополз по ветке над проволочным заграждением, и внизу засерела полоса песка. Ничего не было видно, кроме контуров малого ангара, в окнах которого вспыхивали кроваво-красные пятна. Красные блики беспокойно трепетали на песке. В воздухе чувствовался едкий запах гари.
Я спрыгнул вниз и, убедившись, что вокруг никого нет, стал осторожно обходить ангар, направляясь к воротам, которые вели к институту.
На мгновение я остановился у окна в малый ангар и заглянул внутрь. Там, перед огромным чаном с пылающей смолой, сидели люди. Они теснились вокруг огня, как теснятся вокруг костра в холодную ночь, и грелись. Они поворачивались к огню то одним, то другим боком, потирая тело руками. Изредка из помещения доносились глухие возгласы…
Ворота были заперты. Тогда, ухватившись за металлические перекладины, я стал карабкаться вверх.
Кругом все, казалось, вымерло. Может быть, Грабер бежал? А как же каменные солдаты? Неужели Грабер так просто решил с ними расстаться?
Вскоре я заметил, что сквозь штору одного из окон на втором этаже пробивалась узкая полоска света. Значит, там кто-то есть.
