— Извини Крон, что сорвал тебя прямо со стенда! — несколько заискивающим голосом произнес начальник. — Тут вот, пришли насчет заявки, что мы утром получили. И я посчитал для себя неэтичным, обсуждать ее детали, без технолога. Знакомьтесь, коллеги, это Крон, мой заместитель и главный технолог в одном лице.
Сидящие, встали и начали пожимать руку прибывшему лохмачу, попутно коротко представляясь. Лопатообразная рука Крона была мозолистой и твердой в рукопожатии, что выдавало в нем не кабинетного работника, а настоящего производственника. Опять расселись.
— Я видел вашу заявку, — начал Крон, — очень крупная, мы не так часто выполняем подобные. Для того чтобы согласовать детали, мне нужно знать какие условия эксплуатации будущих изделий и их предназначение.
Гости горестно вздохнули — опять начинать сначала все объяснения. Видя, что разговор затянется, Аллах мысленно связался с секретаршей и как мог, объяснил той, что не худо бы принести и им с Кроном и гостям бутербродов с чаем. Он уже начал беспокоиться, правильно ли поняла его мысли секретарша, как та вошла в кабинет, отворяя двери своим оттопыренным задом. В руках у нее был поднос с заказом на четырех персон.
— Садитесь жрать, пожалуйста! — пригласила она присутствующих, улыбаясь и расставляя съестное на стол.
— Спасибо, Лилит! — воскликнул Аллах, радуясь хотя бы тому, что она ничего не уронила и не расплескала, и при этом, не обращая внимание, на ее хамство.
На этот раз отдуваться пришлось Господю, а профессор только вставлял изредка пояснения.
— Та-ак! — протянул Крон, выслушав предысторию вопроса. — Значит, вам нужны роботы А-класса, с набором базовых знаний, самообучающиеся, но на основе обычного кремния? Я правильно понял?
— Да, — закивали заказчики. — Чтобы ничуть не отличались по внешнему виду от нас. С полным набором положительных качеств.
— Это хорошо. Это упростит производство. Организмы на основе обычного кремния гораздо легче производить, — пояснил Крон. — Половую принадлежность будем устанавливать?
— Да, но думаю, что не стоит акцентировать на этом слишком много внимания. Функционирование половых органов, думаю, не стоит ставить во главу угла, — уточнил Господь. — Не в этом их главное предназначение.
— Учтем, — кивнул лохматый технолог. — В какой пропорции будем их делать?
— Пятьдесят на пятьдесят, примерно, — вставил Саваоф.
— Какие-то особые пожелания к внутреннему содержанию и внешнему оформлению будут?
— Будут, — сказал Саваоф.
— Какие? — поинтересовался начальник бюро.
— Во-первых, — начал перечислять профессор, — сможете ли вы максимально разнообразить внешний облик своих антропоморфов?
— Да. Разумеется. Каждый из них обладает исключительно индивидуальным обликом.
— Хорошо, — кивнул профессор. — Во-вторых, в продолжение к первому вопросу, обладают ли ваши антропоморфы также и индивидуальными чертами характера?
— Эээ… как сказать, — замешкался Аллах.
— В пределах допустимого, — пришел на выручку своему шефу технолог.
— Поясните, пожалуйста? — вскинул брови Саваоф.
— Полную индивидуальность характера блокируют законы робототехники.
— А нельзя ли как-нибудь снять эту блокировку? — осторожно спросил профессор.
— Нельзя, — почти хором ответили робототехники.
— Почему? — тоже хором спросили гости.
— Потому что, тогда у них появятся не только индивидуальные черты, но и свобода воли, а это уже будет прямое нарушение всех законов, а не только робототехнических, — терпеливо, как первоклассникам пояснил Аллах.
— И что? — изображая упрямого незнайку, спросил Господь.
— А то! Что это тогда не будут роботы. А будут сиренийцы. Просто сиренийцы. Просто искусственно созданные сиренийцы.
— Так это же замечательно! — воскликнул Саваоф. — Это то, что нам больше всего подходит.
— Под уголовную статью нас подводите? — прищурился недобро Крон.
— Почему под уголовную? — заерепенился старик.
— Потому что клонирование и искусственное производство сиренийцев — уголовно наказуемое дело.
— Нет уж, позвольте! — закусил удила профессор. — Я биолог с почти пятнадцати тысячным стажем! И уж как-нибудь разбираюсь в различии сиренийцев от несиренийцев. Пусть в суде мне кто-нибудь посмеет доказать, что природный сирениец, такой как мы с вами, и искусственное антропоморфное существо, созданное на другой биологической основе, с алгоритмичным, а не свободным сознанием — суть одно и тоже. В научных кругах до сих пор нет по этому поводу единого мнения. К тому же, мы ведь не просим, чтобы вы убрали их положительные качества характера: честность, трудолюбие, уважение и так далее. Мы просто хотим в этих рамках дать им свободу воли и проявление индивидуальности характера.
Кибернетики переглянулись. Слов для вразумительного возражения у них не хватало. Наконец, начальник бюро, не найдя ничего более подходящего, прогундосил уныло:
— Пока свора адвокатов и ученых экспертов будут ломать копья в научных дискуссиях и до хрипоты спорить о нарушенном законодательстве, мы будем сидеть за решеткой, и производство встанет.
