– Ну, что ты молчишь? – с отчаянием воскликнула Шолпан. – Ты – страшный человек! Я знаю, что ты никогда и ничего не забываешь. Ты можешь помнить об этом и двадцать, и сорок лет, и всю жизнь. Я знаю, что ты никогда не простишь мне даже такой чепухи, – заплакала она, – Уж лучше бы я вышла за простого человека, не знала бы всех этих страданий… жила спокойно…
Наркес подошел к жене, притянул ее к себе и стал медленно гладить ее плечи.
– Не расстраивайся… Успокойся… Все тяжелое уже позади, Хочешь, сходим сейчас в театр?
Почувствовав ласковое прикосновение рук мужа, Шолпан расплакалась еще больше:
– Трудно мне с тобой очень, Наркес… и всю жизнь… Сложный ты очень и непонятный. Я часто не понимаю тебя… Не любишь ты меня… а любишь кого-то другого…
– Что ты говоришь? – испугался Наркес. – С чего это ты взяла? Разве не приезжаю я вовремя с работы каждый день? А в субботние и воскресные дни вообще не выхожу из дома, работаю с утра до ночи.
– Работаешь… – сквозь слезы проговорила Шолпан, – чтобы заглушить что-то… Боишься чего-то… разве я не вижу?..
Она сильнее прижалась к мужу и, заглядывая ему в глаза, пытаясь найти в них ответ на мучивший ее вопрос: любима она или нет, все так же сквозь слезы произнесла:
– Глупый ты… Не знаешь, что мною меня в тебе и тебя во мне… и мечешься все…
– Что ты выдумала? Ну, успокойся. Перестань плакать… – Наркес ладонями вытирал слезы Шолпан.
В этот вечер ему не удалось поработать над монографией.
Настало восьмое декабря, день отлета в Швецию. Друзья и знакомые Алимановых проводили их в аэропорту и стояли у металлического барьера, отделявшего взлетное поле от территории аэровокзала, до тех пор, пока лайнер международного класса, курсирующий на линии Алма-Ата – Стокгольм, не поднялся в воздух и не исчез из виду. Полет продолжался около трех часов.
Лайнер приземлился в аэропорту Стокгольма на полчаса раньше, чем предполагалось. Супругов никто не встречал. Стюардесса проводила их в небольшую уединенную комнату и, взяв паспорта, любезно предложила располагаться и отдыхать.
Вскоре она вернулась, торжественно неся паспорта и букет цветов.
– Все в порядке, – сказала она с очаровательной улыбкой, – вы можете ехать в Гранд-отель.
Супруги получили свой багаж, сели в такси и покинули аэропорт. Они были даже довольны, что их никто не встречал. Торжественные встречи всегда утомительны.
Подъезжая к городу со стороны аэропорта, Шолпан и Наркес внимательно рассматривали его из окон машины. Стокгольм расположен на островах и обоих берегах пролива, соединяющего озеро Меларен с заливом Сальтшен. Это сообщало ему некоторое сходство с Ленинградом и Венецией. Скорее с Ленинградом, решили супруги. Тем более, что с Ленинградом его роднило Балтийское море и северное небо. Правда, скалистые берега придавали суровое своеобразие облику Стокгольма и этим он отличался от расположенной на низменных островах Северной Пальмиры.
Дорога промелькнула быстро, и вскоре перед ними выросло величественное старинное здание. Это и был Гранд-отель. В холле их уже ждали несколько представительного вида господ. Последовали приветствия, вопросы и наконец пожелания спокойного отдыха.
Супруги устроились в отведенном им пятикомнатном номере, но отдохнуть не удалось. Раздался телефонный звонок. Звонил посол Советского Союза в Швеции Сергей Тимофеевич Кондратьев. Он просил Наркеса и Шолпан подготовиться к встрече, ибо его уже осаждала армия аккредитованных в Швеции иностранных и местных журналистов. Через полчаса на супругов обрушилась первая пресс-конференция.
– Дамы и господа, – представил их посол, – перед вами прибывший в Стокгольм для получения второй Нобелевской премии советский ученый, академик Наркес Алданазарович Алиманов. С ним его жена Шолпан Садыковна Алиманова. Они готовы ответить на ваши вопросы.
Репортеры задавали их поочередно.
– Вы уже второй раз в Швеции?
– Да.
– Вы из Казахстана?
– Да.
– Казахстан, говорят, большая страна?
– Немалая. На его территории могут уместиться Англия, Франция, Испания, Австрия, Бельгия, Голландия и Дания вместе взятые.
– Кто из ученых прошлого больше привлекает ваше внимание?
– Кеплер.
– Кого из писателей вы больше любите?
– Бальзака.
– Имели ли вы связи и знакомства в Шведской Академии наук?
– Никаких.
– Вы ожидали, что вам присудят Нобелевскую премию во второй раз?
– Кроме тех отзывов скандинавских ученых о моих трудах, которые я встречал до этого года, в этом году я читал отзывы таких известных ученых, как Пальмер, Делбсу, Олссон. Зная об их причастности к Шведской Академии, полагал, что они расположены в мою пользу. Но, конечно, точно ничего не знал.
– Вы были до первого приезда в Швецию в Скандинавских странах?
– Нет, не был. Я совершал путешествия по Западу, Востоку и Югу, но на Севере быть не приходилось…
Журналисты откланялись.
Вечер закончился в теплом кругу сотрудников Советского посольства и их семей. Гости рассказывали последние новости. Хозяева знакомили Шолпан с предстоящей церемонией.
