– Чего ржешь, фраер? Рехнулся со страху? А ну пошел! – Белобрысый прикладом толкнул Джереми к стене дома. Простреленное плечо вспыхнуло болью, Джереми согнулся пополам, едва не врезавшись головой в бедро украшающей фасад кариатиды.
– Чего эта фря рыжая об себе понимает? – Шмыгая кровоточащим носом, белобрысый исподлобья глядел вслед девчонке. – Сама небось из бывших…
– Из Моревинта[49] она. Говорят, сам Мишка Япончик к ним со всем уважением.
Грохот выстрелов, мешающийся с шумом моторов, раздавался уже совсем близко. Рыжая появилась снова – почему-то из проулка, хотя только что убежала к дверям банка. Юбки ее, только что целые, оказались изорваны в клочья, шляпка сбилась на спину, шпильки выпали, и рыжие волосы разметались по плечам… и в лицо Джереми уткнулось дуло тяжелого маузера, а не браунинга.
– You! – прошипела она. – Because of you I couldn’t withdraw the French! Guys of comrade Japanchik have to fight them now![50] Расстрелять тебя за это! – уже по-русски прокричала она и побежала по улице, точно расползающееся пороховое облако поволокло ее за собой. Из переулка, дымя моторами, уже выезжали грузовики – те самые, что остались с Рутенбергом и фанфароном лейтенантишкой. Пулевых отверстий в их бортах прибавилось.
– Так это мигом! – Белобрысый Сенька снова толкнул Джереми, вбивая его лопатками в стену. – Конец тебе, интервент!
– Я же сказала – не сметь! – Рыжая, снова в целой одежде, хотя все же растрепанная и в свалившейся шляпке, вынырнула из порохового и моторного дыма и огрела Сеньку по голове… перламутровой рукояткой браунинга. Парень икнул, пошатнулся, едва не выпустив винтовку.
– Вас не поймешь, барышня: то расстреливай, то не расстреливай, – проворчал вислоусый.
– Кто сказал – расстреливать? – покраснела от гнева девчонка.
– Я сказала! – Рядом возникла ее точная копия. Словно в детском иллюстрированном журнале, где надо искать отличия меж почти одинаковыми картинками. Что ж, вот и самое главное: одна хочет его расстрелять.
– Он сорвал мне операцию! – выкрикнула та, что с маузером и в рваной юбке. – Хотя грузовики мы все равно угнали.
– Он спас мне жизнь! – ответила та, что с браунингом и в целой. – На операции с Гришиным-Алмазовым!
– Ты мне не сказала! – подозрительно прищурилась рыжая.
– Не хотела тебя волновать, – мило улыбнулась ей… тоже рыжая.
На соседней улице жахнуло – затрещали лопнувшие стекла, стена застонала, и по фасаду побежала трещина. У кариатиды, к подножию которой прислонился Джереми, отвалился нос.
– Товарищ Косинская… Косинские! Я, конечно, сильно извиняюсь, барышни, но какого ляда вы там телитесь? – от входа в контору Госбанка заорал франт с Молдаванки.
– Потом поговорим, – пообещала рыжая рыжей, и, подхватив юбки, обе кинулись к банку.
Борт грузовика откинули, оттуда соскочила еще парочка франтов в канотье и закопченных порохом белых жилетах… принялись сгружать к дверям банка… динамитные брикеты!
– Достаточно? – с сомнением спросила одна рыжая у другой.
– Д-да, кажется… – Вторая вытащила из-под корсажа кипу отпечатанных на ремингтоне листов и начала ими сосредоточенно шелестеть. Поглядела в печатные листы, на штабель динамита у дверей, снова в листы… – Может, еще парочку? – и, старательно сохраняя твердость в голосе, скомандовала: – Довольно! Теперь отмерить фитиль… – Две рыжие головки склонились над разложенными поверх динамитной кучи печатными листами. Одна рыжая отмотала запал с катушки, вторая щелкнула ножницами… и, все так же поглядывая в печатное руководство, принялись крепить запал.
У Джереми даже плечо перестало болеть. Он в панике поглядел на динамитную кучу у банковской двери. На трещину в стене. На фитиль – коротенький, как колбасный хвостик. Франт с Молдаванки чиркнул спичкой о подошву лакового ботинка… и трепещущий огонек потянулся к фитилю. Джереми еще разок глянул на нависающий над головой балкон…
Сломанное, будто побывавшая под авто кукла, девчоночье тело кровавой тряпочкой отлетело к стене… балкон рухнул, погребая под собой и неудачливую минершу, и Джереми, и его конвой… а следом мягко и почти беззвучно сложился внутрь себя и сам дом. И только когда туча строительной пыли взметнулась к небесам, накатил протяжный стонущий гул…
Джереми тряхнул головой, отгоняя видение, и заорал:
– No! Stop, you, buster! – и уже по-русски: – Стойтье! Вы нас всех угробитье! – Белобрысый Сенька попытался пальнуть ему вслед, но Джереми был уже рядом с франтом и, выхватив спичку у него из рук, затоптал огонек каблуком. – How do you say… ополоумьели?! Здесь взрывчатки на полгорода! Если вы это подожжетье… It’ll knock higher than a kite![51]
– Что ты можешь понимать?! – завопила какая-то из рыжих. – Нас целых две недели в анархистском кружке учили!
– Я был инженером на «Анатре»! – рявкнул Джереми в ответ. – Мой отец был…
Рыжие переглянулись… и теперь уже два дула уперлись ему в лицо.
– Нашего взрывника подстрелили французы – по твоей милости! – скомандовала одна. – Будет справедливо, если ты его заменишь.
– Я?! Участвовать в ограблении банка?! – возмутился Джереми.
