– Англичанин, ссс… – прошипел Сенька, хватаясь за проступающее на боку кровавое пятно. – Хорошо стреляет…
– А вы что же?
– Черт его знает, вроде в кусты он упал, а живой или нет… – Сенька дернул плечом и снова скорчился от боли.
– Я бы с радостью послушал за ваши приключения, но время, время! – поторопил Миша.
Сенька запустил руку за пазуху, вытащив отличного качества штабную карту:
– У Махна спер, – пояснил он. – Недалеко Григорьев ваше золотишко увез, все тут закопал, как с белыми торговаться начал. – Его обкусанный ноготь уперся в карту.
– Ну и простой же вы парень, Сеня! – усмехнулся Мишка, разглядывая точку между Екатеринославом и Александровском, над которой криво и с ошибками было написано «Мишкино золотишко».
– Какой ни есть, а дело сладил, – обиделся Сенька. – Никого из тех, кто клад ховал, Григорьев в живых не оставил, да только и сам он навряд еще живой. – Сенька многозначительно подмигнул. – Иди да выкапывай!
– Боюсь, вот этого я и не смогу. – Мишка снова выглянул в окно. – Хлопцев на конях видал? – Сенька кивнул. – Вознесенский отдельный кавалерийский дивизион! И весь по Мишину душу! Хлопцы-то мои уже до Одессы повтикали, надоела им революция. Убивать меня будут, Сенька, – вздохнул он. И вытащил из-под дивана кожаный саквояж. – Мой личный! Еще в шестнадцатом году заказал! – он гордо продемонстрировал Сеньке монограмму на замочке. Саквояж открылся и Сенька затаил дыхание. Внутри, как яркие карамельки в кульке, лежали драгоценности. – Бриллианты княгини Любомирской, еще кой чего по мелочи… – встряхивая саквояж так, что драгоценные камни застучали друг о дружку, объявил Мишка и вложил карту в новехонький кожаный бювар с золотым замочком. Запер саквояж на ключ… и сунул его Сеньке. – Передашь жене, Циле… и Аде… дочке… – Голос его дрогнул. – Сумеете – выкопаете золото, нет – вам и того хватит. Отдашь Циле отсюда половину, остальное тебе, а она с тобой деньгами с моих счетов нехай поделится, скажешь – я велел. Все, беги. – Мишка снова открыл люк в полу и тычками погнал Сеньку к нему.
– Миша… Миша… – бормотал ошарашенный Сенька. – Бежим вместе!
– Я свое отбегал, – криво улыбнулся король одесских налетчиков. И уже помогая Сеньке спуститься вниз, вдруг остановился, глядя ему глаза в глаза. – Сеня, я вам доверяю, хоть вы и не еврей… Но попробуй только не передать Циле с Адой их долю… я тебя с того света достану, не будь я Мишка Япончик! – И Сенька ухнул обратно на железнодорожное полотно, кубарем скатился с насыпи и побежал, прижимая к себе саквояж. С другой стороны эшелона уже слышался топот копыт и перекликающиеся голоса. Раздался грохот, словно прикладами колотили в вагонную дверь, а потом начали стрелять: на сухие короткие выстрелы одного маузера грянул залп. Сенька нырнул в подлесок.
Брел он долго, его шатало, невыносимо хотелось пить и так же невыносимо болел бок. К вечеру добрался до опустевшей рыбачьей деревушки. Переночевал в пустом доме, спустился в подпол, а утром ушел – саквояжа при нем не было. Судя по приближающейся канонаде, деникинцы шли к деревеньке, и нести Мишкино наследство с собой было рискованно. Сенька не был даже уверен, что дойдет до Одессы – простреленный бок продолжал кровоточить.
– Здесь? – робко спросила Катька, заглядывая в лицо неожиданно посуровевшему брату.
Вадька вытащил из рюкзака завернутый в целлофановый пакет бювар перепревшей кожи, с трудом отжал прилипающий замочек и бережно вытащил отлично сохранившуюся карту.
– Точная какая! – Катька разглядывала значки на карте. – Только названия старые.
– Сейчас я программку загружу – с современной картой совместим. – Вадька щелкнул над камерой смартфона. На экране, сливаясь и словно проступая друг сквозь друга, закружились цветные картинки. Вадька медленно побрел через поле, то и дело спотыкаясь о комья земли, но не отрывая глаз от экрана.
– Осторожно! – Катька схватила брата за руку.
Вадька поднял голову – он почти упирался в старую кирпичную кладку полуразвалившейся стены. Медленно, как сомнамбула, обошел развалины…
– Здесь… – прошептал он. Перед ними тянулся то ли запущенный луг, то ли старый колхозный выгон, то ли просто пустырь. – Я пошарил в Сети – если тут то, что я думаю… – Вадькин палец уперся в корявую надпись, выведенную рукой не слишком грамотного человека. – То «Мишкино золотишко» – золотой запас Одесской конторы Государственного банка! То, что было в саквояже, по сравнению с этим – ерунда!
– Думаешь, его еще не нашли? – Катька с сомнением постучала по земле пяткой, точно надеясь на отклик.
– Не похоже, чтоб тут строили. – Вадька огляделся.
– И что мы будем делать? Выкапывать? Если это и вправду золото государственное, то… оно ж не наше, верно? Его ведь надо отдать? Там, больницу на него построить… мама говорит, с больницами у нас не очень…
– Ты в Сети сообщения о нашем кладе видела? И не увидишь, – утешил качающую головой сестру Вадька. – Как и не было ничего!
– Думаешь, этот губернатор его просто… присвоил? – вздохнула Катька и, когда брат кивнул, спросила снова: – А что тогда? Себе заберем?
