И она гнала тревогу, позволяя себе быть счастливой, и, просыпаясь поутру, беззвучно молилась завещанному дедом доброму католическому Боженьке, чтобы и сегодняшний день прошел так же, как и вчерашний, чтобы жизнь ее текла, не меняясь, не улучшаясь и даже не поддаваясь объяснению.
Одному она только не придавала значения – может быть, оттого, что происходящее слишком близко трудно поддается рассмотрению, – это тому, что с каждым наступающим днем ее маленький Рей становится на один день старше…
Фрэнк Кучирчук, десяти лет и семи месяцев от роду, четырех футов и полутора дюймов над уровнем моря (если стоять по щиколотку в луже), пятый ребенок и единственный сын в семействе Антони Кучирчука, хозяина мотеля и арендатора автозаправочной станции, высунул язык и скосил глаза, приблизительно прикидывая объем неудержимо уменьшавшегося комочка жевательной резинки. За забором, который он старательно вытирал спиной, говорят, обитал некоторый отпрыск мужеского пола, но, во-первых, Фрэнк его ни разу и в глаза-то не видел, а во-вторых, папаша Фэрнсуорт не производит впечатление родителя, способного задаривать своего чада такой роскошью, как земляничный «гумми». Уж папашу-то он знал прекрасно: ходит, как белтсвиллский индюк или, на худой конец, вице-губернатор их занюханного штата, а сколько он стоит, собственно говоря? Преподает у Патти в колледже биологию или что-то вроде того, а Патти – вот дурища, даром что на четыре года старше Фрэнка – зовет его не иначе как «душка Дилончик» или, сокращенно, ДД. И не одна она. Все девчонки посходили с ума по новому учителю, едва по телику прокрутили это поганое «Пограничное правосудие» с Джеймсом Арнессом в главной роли. Конечно, на первый взгляд мистер Фэрнсуорт ну просто вылитый шериф Дилон, только пятиконечной звезды и не хватает, но вот если бы он в жизни занялся хоть чем-нибудь стоящим, привел бы в порядок местную команду регби, что ли… А то шериф – лягушек режет! Тьфу.
Фрэнк, увлекшись, плюнул по-настоящему, и шарик жвачки с готовностью соскочил с его языка и покатился по мостовой. Эта черная корова Флоп, нюшка-побирушка, которому полагалось бы тереться у бензоколонки, почему-то оказался на другой стороне улицы и ринулся напрямик, полагая, что тут появилось чем поживиться. Взвизгнули тормоза, и двухцветный, как шоколадно-кремовая пастилка, «бьюик», вывернувший неизвестно из-за какого угла, чуть не вылетел на левую обочину.
– Но-но, – проворчал Фрэнк, усвоивший у себя на АЗС презрительную манеру обращения с машинами дешевле двух с половиной тысяч долларов, – понес копыта на сторону, «спешиал» вонючий…
– И вовсе не «спешиал», а «электла», – произнес кто-то за его спиной, с видимым трудом выговаривая марку медленно уползающей машины. – Самая плостая «электла», и фалы косенькие, видал?
– «Фалы», – передразнил Фрэнк, и не по злобе, а от досады на себя, конечно, это была самая неподдельная «электра» с двумя парами фар, посаженными вразлет, словно глаза у миссис Ногуки. – Ты бы разговаривать подучился, чем лезть со своими замечаниями к человеку, который еще в пеленках пил молоко пополам с бензином!
Фраза получилась столь великолепной, что Фрэнк даже головой покрутил: не услышал ли еще кто-нибудь. Но улица была пуста, за забором тоже притихли.
– Ладно, – примирительно проговорил Фрэнк, – лезь через забор, и если ты не будешь воображать, что знаешь машины лучше меня, то мы с тобой, так и быть, поладим, особенно если бы ты прихватил с собой пару «гумми».
За забором было тихо – никто не делал попыток последовать его любезному приглашению.
– Ну, чего ты там чешешься? – Когда челюсти Фрэнка хоть на минуту оказывались в состоянии вынужденного простоя, он испытывал постоянно растущее раздражение. – Боишься, что твой предок тебя застукает? Или не привык ходить пешком, прикажешь подать тебе голубой «саттелэйт», как у последнего кандидата в губернаторы?
– Дешевка, – убежденно донеслось из-за забора.
– Ах ты, господи, – умилился Фрэнк, – я и запамятовал, что твои старики держат у себя на конюшне пару «империалов» различных мастей – на хорошую и плохую погоду!
– Зачем? Здесь холош и наш «хино».
До чего рассудительный малый! Сразу видно, учителев сынок.
– Японская развалина, – бросил Фрэнк, хотя это и противоречило его собственному мнению. Но нельзя же было допустить, чтобы последнее слово осталось не за ним!
– А до этого у нас был «Спол… Сполт-Фьюли». Я на снимках видел. Только не здесь.
– Врешь! – вырвалось у Фрэнка. На своем веку он вымыл уже не одну сотню машин, но такой – ни разу.
