– Каждый волен уйти оттуда, где он не получает по потребности, – заметил Илья.
– Тебя и здесь гложут неудовлетворенные потребности?
– Да хотелось бы самую малость самостоятельности. Ты ведь займешься обеспечением связи с внетерриториальными заказчиками?
Он всегда знал наперед, чем я собираюсь заняться.
– Придется, – сказал я. – Заявки уже из Кракова, Брно, Чикаго, не говоря о том, что поднимется, когда в газетах появится репортаж о том, как мы тут перерезали красную ленточку.
– М-да, работа, конечно, творческая. А я себе приглядел крошечный такой самостоятельный участок – заявки, на которые БЭСС даст отказ.
Мне показалось, что он недостаточно хорошо представляет себе заурядность выбранного вопроса.
– Послушай, Басманов, – мне очень хотелось поговорить наконец начистоту, – вот ты выпрашиваешь крошечный самостоятельный участочек – эдакую синекуру, как тебе самому кажется, а ведь через пять дней ты будешь в сумерках слоняться по заповеднику и протяжно выть, что тебе всучили работу, которую обычно поручают самой тупой практикантке, не способной на большее, чем складывать в коробку из-под грузинского чая карточки, гадливо выплюнутые машиной по случаю безграмотного составления или очевидной глупости вопроса. И что мне тогда прикажешь делать, как тебя, сироту, утешать?
– Так ты даешь мне этот участок?
Он разговаривал со мной совсем как в первый раз, когда я сидел на подоконнике у себя в Гатчине и еще никуда не собирался переходить.
– Не даю, а дарю. Можешь рассматривать его как свое хобби, то есть способ порезвиться в нерабочее время. Уж я-то знаю, что на приемке из ста вопросов отказа не было ни на один. Так что вот тебе мое последнее слово: с девяти до шестнадцати ноль-ноль – за тобой внутритерриториальный канал связи, и с шестнадцати до девяти ты сам назначаешь дежурных. А в нерабочее время можешь коллекционировать отказы. У меня все люди на счету, мне самому завтра в Омск лететь.
– Ты бы еще туда в кибитке съездил. Междугородный фон-то на что?
Нас с Басмановым послушать – ни за что не догадаешься, кто кому начальник. Беда с этими однокурсниками.
– В комплексной психологической проблеме согласования и увязывания имеется такой не учитываемый кибернетикой фактор, как коэффициент обаяния личного контакта. Понял?
– Понял, – мрачно ответствовал Басманов. – Прекрасно понял, какой такой физикой ты занимался в своей Гатчине. И просто счастлив, что в силу мизерности своего мэнээсовского чина не вынужден сам заниматься подобным дерьмом.
Он еще и так со мной разговаривал!
– Послушай, Басманов, – оборвал я его, – ты напрасно стараешься вывести меня из терпения. Моя флегматичность тебе известна, – следовательно, намерение твое трудновыполнимо. Может быть, тобой движет спортивный интерес? Тогда это свинство по отношению к нашей давнишней дружбе.
Я забыл, что Илья – ярко выраженный холерик, или, попросту говоря, немножко паяц. Он двинулся ко мне с протянутой рукой и пылающим челом юного Байрона (на которого он становился похож, когда поворачивался к собеседнику в фас).
– Друг мой, – провозгласил он патетически, – прости меня за то, что я усомнился в величии твоей души, и… одолжи мне твоего «домового».
– Зачем? – спросил я ошеломленно.
– Затем что я сделаю из него первостатейного киберадминистратора, который вместо тебя будет шляться по всевозможным инстанциям, увязывать сроки, выбивать штатные единицы, клянчить резервы энергомощностей, отбрыкиваться от заграничных командировок…
– Стоп, Басманов. Техническое решение я уже предвижу: ты увеличишь грузоподъемность моего «домового» до десяти членов любой экспертной комиссии…
– …И ничего подобного, мой непроницательный друг и начальник, я просто научу его садиться на пороге кабинета и плакать голубыми слезами сорок пятого калибра – во! – и приговаривать: «Я слабый, беззащитный робот…»
Все это было очень весело, – вернее, это было бы весело, если бы мы с Басмановым были еще на первом курсе.
По всей вероятности, мы подумали об этом одновременно.
– Ну ладно, – прервал я неловкое молчание, – свой участок работы ты получил, безответные заявки тоже за тобой. Я вылетаю завтра в шесть, за меня остаешься ты. Все.
– Не все. – (О господи!) – Твое разрешение на использование резервных блоков, на дополнительную энергию; комнатенку бы мне не худо – хотя бы ту, где размещаются дублирующие пульты. Ведь на вашей БЭСС практиканты пастись не собираются?
– Не собираются. Поэтому бери все, что тебе посчастливилось урвать, сегодня я добрый. Смотри только, не увлекись.
– Хм, Кимыч, а как это ты себе представляешь?
– Что – «это»?
– Ну… что я «увлекся», как ты изволил выразиться. А я и не представлял себе, как можно действительно увлечься глупыми вопросами, на которые противно отвечать даже машине.
Я честно пожал плечами.
– Ну вот и хорошо, – резюмировал Басманов. – Мы пришли к обоюдному пониманию.
