А веселее всех было Габоргам, которые взяли на себя роль игровиков-затейников. Сидеть без разминки в закрытом помещении – удовольствие ниже среднего, и на второй же день гостя, чтобы не терять времени, потащили в спортзал. Правила баскетбола он освоил на удивление быстро, причем в точности попаданий с ним не смог бы соперничать и чемпион Солнечной: он просто не делал ошибок. Послушав свою «няньку», он так же громко, но совершенно невыразительно стал кричать: «Шайба!!!» – чем наводил ужас на остальных игроков. Так, в процессе игры, он понемногу заговорил. Похоже, он автоматически запоминал каждое слово, но пользовался ими совершенно варварски: «Я стулю» – это он сидел на стуле – или «Лева супит», то есть Лева ест суп. Родной язык, по-видимому, у него не страдал структурной изощренностью. Но Дашков строго-настрого запретил его поправлять. «Вам понятно, что он имеет в виду? Мне тоже. Пока пусть все так и остается, а то выработаете у него сороконожий комплекс, он начнет задумываться и вовсе замолчит».
Непохоже было, чтобы гость мог замолчать: его невыразительный голос с Левушкиным тембром и четкостью киберчтеца звучал теперь постоянно, – как говорится, игра не доводит до добра. А игры разнообразились с каждым днем, дошло дело и до дисплея, но гость освоил только самые незамысловатые: «горячо – холодно», «кирпич на голову», «крестики-нолики».
На восемнадцатый день, отдыхая после обеда (гость к себе домой не пошел, а выпросил у «няньки» горсточку пшена, которую, как хоботом, втянул в себя правым щупальцем, – тоже пообедал), все расположились в креслах возле дисплея. Габор, почесывая за ухом, растолковывал гостю специфику «казаков-разбойников». Все позевывали.
Светлая юркая звездочка непредсказуемыми зигзагами ускользала от условного преследователя. Гость неторопливо поднял руку, ткнул мелком в экран, так что на нем осталась розовая точка, и лаконично произнес:
– Я.
– Ты, ты, – заверил Габор. – Дослушай до конца, потом будем играть. Вот этот казак…
– Я казак, – повторил гость и, потянувшись, по-хозяйски выключил дисплей.
Все ошеломленно молчали, глядя на него.
Он нагнулся, нарисовал на полу розовое лубочное солнышко, поодаль крошечный кружочек.
– Мое Солнце. Моя Земля, – констатировал он. Еще дальше и с полнейшим несоблюдением масштаба уносились прочь два ракетных грибка – шляпками вперед.
– Разбойник убежал. Я казакую, – с истинно дашковским лаконизмом прокомментировал он свои рисунки.
У всех одновременно появилось ощущение, что температура в холле разом понизилась градусов на десять. Звездный гость, посланец «братьев по разуму»…
Сыщик. Полицейский. Всего-навсего.
– А где ж твой разбойник? – растерянно проговорил Первеев.
Гость выпрямился, линзочки-зрачки поочередно остановились на каждом из присутствующих. Потом он плавно развернулся и, как лебедь белый, гордо выехал за дверь – открывать шлюзовую он давно уже научился самостоятельно.
На экране внешнего обзора было видно, как тускло поблескивающая массивная фигура устремилась к чужеземному кораблю и еще через несколько минут этот корабль взлетел.
Джанг обреченно вздохнул и вызвал центральный пост Байконаверала. Члены Совета, по двадцать часов не вылезавшие из командного пункта, благо это обеспечивало им любую связь, рассматривали какие-то диаграммы.
– Добрый день, – мрачно и покаянно проговорил Фаттах, – пожалуйста, просмотрите безотлагательно нашу последнюю запись. «А в чем дело?» – спросил Дашков.
– Дело в том, что он улетел.
Дашков только глянул исподлобья и, не тратя больше времени на вопросы, включил экран.
Всю сцену с «казаками-разбойниками» они просмотрели в гробовом молчании.
«Ну?» – спросил еще раз Дашков.
– Ну и все…
«Нет, не все. В настоящий момент он над нами… Делает круг над административным корпусом… Все. Теперь улетел».
Но он не улетел. Часа через полтора раздался экстренный вызов с обратной стороны – докладывало Ласточкино Гнездо, как окрестили тамошний космодром, начальником которого был некто Каплунов, нелюбимый за исключительное занудство: «Он над нами! Кружит, но не садится… Может, успеть выложить какой-нибудь знак прямо на посадочной…» – «Не нужно. Ждите», – сказал Дашков и, как всегда, оказался прав.
Через четыре часа гость вернулся, прилунился на прежнем месте, под бочком у «Шапито», и буквально через несколько минут уже стоял перед всеми двенадцатью – члены Совета откровенно не отключали экрана: у сыщика должны быть крепкие нервы.
На сей раз гость не возразил против присутствия многочисленной аудитории. Он остановился посреди холла и бесстрастно произнес, словно продолжая разговор:
– На Луне его нет.
«А где же он?» – естественно вырвалось у Сони Деа.
– А где же он? – точным эхом ответствовал пришелец.
Наступила ужасающая пауза.
«Этого ни в коем случае нельзя ретранслировать по общей передающей сети…» – пробормотал Хасэгава.
«Ради всех небес. Хори… – простонала Соня Деа. – Скажите, вы уверены, что он – на Земле? Ведь есть же поселения и на Марсе, и на спутниках Юпитера…»
– Спрятаться всю жизнь. Комфорт.
