Двое приближались. Контакт мне был навязан, и я все размышлял, как бы сохранить желательную дистанцию. Но мои преследователи стремились явно к противоположному. Скорость их передвижения вдруг резко возросла, и передние конечности кынуитов вошли в соприкосновение с моим скафандром (в последний момент я догадался включить подогрев псевдокожистого покрытия). И тут мой хеморецептор уловил значительную концентрацию паров этила… Легочное питание? А я этого и не предусмотрел. Органическая химия всегда была далека от сферы моих интересов, так что я на какое-то время попросту отключился, рыская по закоулкам своей памяти в погоне за гидроксильными группами и алифатическими соединениями. Один из первичных инстинктов, обгоняя разум, подсказал мне, что эти пары вполне пригодны и для моего питания; найдя их источник, я могу не опасаться голода вдали от моего корабля даже в том случае, если я опорожню все свои баллончики. Правда, их содержимое много калорийнее и представляет собой сложнейшую концентрированную смесь – на здешнем языке я назвал бы ее питательным туманом. Но за неимением лучшего достаточно долгое время можно продержаться и на этилене. Кынуиты, следовательно, не так примитивны, как показалось мне с первого взгляда. И питание у них явно комбинированное, а меня-то пугали…
Между тем ко мне, оказывается, обращались на звуковых частотах. А я, поглощенный биохимическими экскурсами, даже не сразу сообразил, чего от меня хотят. Оправданием моей кажущейся медлительности может служить и то обстоятельство, что вербальная составляющая нашего контакта сразу же загнала меня в тупик и я должен был еще некоторое время держать на связи большой корабельный компьютер, чтобы получить мало-мальски адекватный перевод. Изъяснялись, к моему огорчению, на сленге. Верхний смысловой пласт – не буду ли я испытывать сочувствие к кому-то (или чему-то) драному; возможны варианты: рваному, в лохмотьях, бывшему в употреблении, истасканному, потертому, потрепанному, изношенному, убогому, некондиционному, находящемуся вне сферы обращения…
Моторный семантический ряд – акт приема твердой (жидкой?) пищи, продемонстрированный с помощью жестов.
Экстрасенсорный семантический компонент – воспроизведение острых положительных эмоций от совместного употребления жидкой пищевой субстанции, сопровождаемый ожогом слизистой пищевода(?).
Пока я осмысливал полученную информацию, настроение обоих кынуитов резко и, с моей точки зрения, совершенно немотивированно изменилось. Пси-компоненты приобрели остро выраженную негативную тональность, вербальное выражение которой также не поддавалось однозначнее интерпретации. Я все еще не мог понять, к кому же относится весь перечень приведенных компьютером определений – кого и по какому поводу я должен был жалеть? А на меня уже снова обрушился поток словосочетаний, сопровождаемых цепочкой мысленных образов: я, существо им абсолютно неизвестное и принимаемое за впервые виденного ими человека, оказывается, воспринимался ими как неспособное разрешиться от бремени крупное рогатое животное, как бережливый индивидуум с деформированным позвоночником и отсутствием нижней части одеяния, как лишенная оперения хищная птица средних размеров, как культовое изображение с деградирующим поверхностным слоем и, наконец…
Рвань.
Термин, совпадающий с тем, что был употреблен в первой фразе.
Теперь не оставалось сомнений в том, что он означал ЧЕЛОВЕКА – существо, равное им самим.
Теперь смысл их обращения ко мне дошел до меня во всей его чудовищной полноте и однозначности: меня спрашивали, не испытаю ли я сожаления, если мы объединимся, чтобы пару рваных – то есть людей поплоше – употребить в качестве…
Тут вся газовая смесь, которой я позавтракал, уплотненным фонтаном рванула из меня, мгновенно создав перепад давления во внутреннем пространстве скафандра. До меня еще долетали жуткие подробности типа продажи с потрохами, но я, уже совершенно потеряв голову, включил левитр, кое-как преодолел стену и под ее прикрытием обрел невидимость, чтобы на предельной скорости ринуться к кораблю.
Задраив люк и выбравшись из загаженного скафандра, я был готов стартовать в тот же миг. Мальчишка, самонадеянный мальчишка! Противопоставить себя всему Совету Звездного каталога – и зачем? Для того лишь, чтобы быть приглашенным на каннибальское пиршество! Вероятно, справиться с парой слабых собратьев было им не под силу, и вот я, метапсихолог Содружества Миров, стоящих выше этой убогой планетенки настолько же, насколько этот, с позволения сказать, гомо превосходит инфузорию, – именно я показался им пригодным для соучастия в кровавой расправе… Нет. Бежать, и бежать немедленно. Найти в себе мужество явиться в Совет и заявить: „Я был не прав. Человечество Кынуэ-четыре НИКОГДА не будет способно подняться до сотpyдничества с нами. Ограниченное в природных ресурсах, истощенное ничем не сдерживаемой плодовитостью, задыхающееся в чаду отработанных выбросов примитивнейших машин, это человечество не имеет права даже на собственное название. Кынуитам нет места в Содружестве!“
