– Марк! – На Клавдию вдруг нахлынули совсем другие эмоции, и она, глядя широко раскрытыми от испуга глазами, обхватила его истово, порывисто и прижалась изо всех сил. – Марк! – сквозь перехватившее спазмом горло проговорила она. – Как хорошо, что ты пришел!
– Да? – подивился Марк, обняв ее свободной от портфеля рукой.
– Да! – подтвердила Клавдия, прижимаясь к нему, и вдруг заплакала. – Это просто замечательно, что ты пришел! Ты даже не представляешь, как замечательно!
– Клава, – твердо произнес Марк, чуть отстраняя ее от себя, и внимательно всмотрелся в лицо девушки. – Что случилось? Я должен знать и понимать, что происходит в моем доме и в моей жизни?.
– Это не твой дом, – слезливо хлюпнула она носом и напомнила ему автоматически: – Это мой дом и моя жизнь.
– Какая разница! – очень строго и недовольно отрезал профессор.
А она обескураженно уставилась на него, моментально перестав плакать, только стерла резким движением руки катившуюся по щеке слезинку и согласилась:
– Да, на самом деле, какая разница.
– Клавдия, – строго глядя на нее, спросил Марк. – Ты почему плачешь, ты же никогда…
Да, да, она никогда при нем не плакала, вот ни разу, да и вообще она практически никогда не пускала слезу, крайне редко, вот только когда папа умер, плакала всерьез, а так нет, может, потому что веских поводов не случалось.
– Неправда, – напомнила она, – позавчера, когда мы виделись, я тоже немного… Я теперь люблю поплакать, – сквозь вновь навернувшиеся с чего на этот раз слезы улыбнулась она ему.
– Это из-за твоего состояния, – пояснил профессор Светлов и, обведя комнату взглядом, спросил: – Я так понимаю, что это не ты тут порядок таким образом наводила, а в квартире побывали какие-то злоумышленники и все здесь перевернули?
– Да, не я, – утерев очередную слезу, уже улыбалась Клавдия, которой теперь, когда рядом оказался Марк, все было нипочем. Случившееся с ней казалось глупой ерундой, с которой легко и просто справиться, а то, как она сама с собой разговаривала у двери, и вовсе стыдоба сплошная, хорошо, он ее не застал за этим делом!
– Что-то пропало? – выяснял Марк.
– Не знаю, – легкомысленно пожала она плечами.
– Насколько мне известно, лучше ничего не трогать и ни к чему не прикасаться, пока не приедет полиция, – произнес профессор деловитым тоном, обводя разгромленную комнату более внимательным взглядом.
– Не надо полицию, – отказалась Клавдия. – Зачем полицию?
– Клавдия, – принялся объяснять ей Марк, – в квартиру вломились злоумышленники, явно что-то искали и, скорее всего, ограбили. Этим должны заниматься компетентные органы. Проводить следствие и задерживать преступников – их обязанность. Что здесь непонятного?
– Да ничего они не украли, – отмахнулась Клавдия, совершенно и окончательно успокоившись, и неосмотрительно добавила: – И точно не нашли то, что искали.
– Та-а-ак, – протянул профессор, острым взглядом изучая ее, и отчитал: – Я, кажется, спросил: «Что происходит?». И, как я понимаю, ты точно знаешь ответ.
– Знаю, – кивнула Клавдия, вздохнула безнадежно и пожаловалась: – Есть хочется. Давай что-нибудь придумаем?
– Полиция? – уточнил ровным, деловым тоном Марк.
– Нет, – покачала головой Клава.
– Тогда найди тут среди этого… – покрутил он неопределенно рукой и отдал распоряжение, – то, что тебе понадобится на несколько дней, и соберись.
– Куда? – не сообразила она.
– Клавдия, – произнес Марк тоном преподавателя, уставшего повторять одно и то же нерадивому ученику. – Я понимаю, ты испугалась, сильно переволновалась, но не до такой же степени, чтобы совсем не соображать. Домой, конечно. Поживешь у меня, пока мы разберемся, во что ты угодила, и справимся с проблемой. Завтра вызову Ирину Константиновну, и вы с ней вместе наведете здесь порядок.
– Марк, – возразила Клава, – там Валерия. Ты же знаешь, я не остаюсь у тебя ночевать, когда ты с женщинами.
– Нет там никакой Валерии, – чуть насупившись, заверил он и проворчал: – Нечего обсуждать. Тебе нужна помощь в сборах?
– Не знаю, – снова выразительно вздохнула Клавдия.
Собралась она быстро, но только потому, что никак не могла сообразить, что ей надо взять из разложенных по полу вещей, – всё ходила, смотрела: то одно что-то вытащит, посмотрит, не понимая надо – не надо, то другое, пока Марк не прекратил это «ковыряние на барахолке», распорядившись:
– Так, все, хватит. У тебя там какие-то вещи есть, возьми то, во что завтра переоденешься, необходимую косметику и эти, чем лицо мажешь, и поехали.
Как ни странно, но, осмотрев довольно внимательно дверь, Марк не обнаружил явных следов взлома, и даже более того, когда они запирали замки, то верхний, вечно капризничавший и заедавший, закрылся.
Вот такие чудеса! Починили, что ли, его взломщики? Заботливые какие, а.
Марк потребовал объяснений, как только они, оказавшись у него дома, переоделись, умылись и решили, что будут готовить на ужин. Поразительно, как это он удержался от расспросов в такси. Пятерка за терпение профессору.
