Математика пережила два периода. В первом задачи ставились богами (делийская задача об удвоении куба), во втором — полубогами (Паскаль, Ферма). Мы вошли в третий период, когда задачи ставит нужда.
В конце декабря 1909 года в Москве открылся XII съезд естествоиспытателей и врачей.
Все выглядело привычно торжественно, волнующе, начиная с первых минут, приличествовало событию, которого с нетерпением ждали сотни ученых всей России. Местом встреч вновь стало Благородное собрание в Охотном ряду. Извозчики с шиком подвозили к подъезду делегатов, укрывавшихся меховой полстью, прятавших носы в воротники — стояли сильные морозы. Расчесав бороды и усы у зеркала, поправив мундиры и сюртуки, делегаты отыскивали затем знакомых, радостно пожимали руки, поздравляли с праздником и поднимались по лестницам, устланным мягкими коврами.
Чаплыгина впервые избрали членом распорядительного комитета.
— Сергей Алексеевич, вам надлежит быть в президиуме...
— Сергей Алексеевич, не откажите в любезности вместе с Николаем Егоровичем показать гостям воздухоплавательную выставку...
Заботы, хлопоты, с ним советуются, с его мнением считаются: ведь он — один из устроителей съезда.
28 декабря — это был первый день съезда — заседание началось речью председателя распорядительного комитета профессора Д. Н. Анучина, после чего с докладом «Естествознание и мозг» выступил нобелевский лауреат Иван Петрович Павлов. Ему долго аплодировали.
Затем началась работа секций. Она сопровождалась осмотром специально подготовленных выставок. Особый интерес вызвали доклады организованной впервые секции воздухоплавания, показ планеров и моделей летательных аппаратов, устроенный на третьем этаже университетского здания. Чаплыгин бывал на всех заседаниях новой секции, проходивших в оживленных дискуссиях.
З1 декабря заседание открыл Жуковский. Он сделал сообщение «Грузоподъемность летательных машин и вихревая теория гребного винта». Тогда же было принято предложение создать комиссию для выработки воздухоплавательной терминологии. Предварительно решили: можно принять те из иностранных слов, которые уже вошли в обиход воздухоплавания, и те русские старые и новые термины, которые достаточно удачно выражают соответствующие понятия.
1 января — новое заседание секции. На нем, в частности, речь шла о конструкции моноплана Ф. Ф. Терещенко. Чаплыгин с немалым любопытством слушал пояснения его создателя, строго говоря, не очень технически точные, но проникнутые энтузиазмом и верой в будущее полетов на крыльях.
В кулуарах Сергей Алексеевич узнал: Федор Федорович Терещенко, богатый киевский сахарозаводчик, увлекся воздухоплаванием, стал вкладывать деньги в заинтересовавшее его дело. Он построил аэроплан, весьма напоминавший «Блерио‑XI». Очевидно, толчком к его созданию послужил знаменитый перелет через Ла‑Манш этого самолета, пилотируемого французским конструктором и летчиком Луи Блерио. Киевский заводчик также издал комплект чертежей своего моноплана. Чертежи демонстрировались на экране во время заседания секции.
На следующий день Жуковский познакомил аудиторию с современным состоянием аэродинамики в связи с воздухоплаванием. Выступили командир Санкт-Петербургского воздухоплавательного парка генерал А. М. Кованько — «О воздушных флотах» и академик М. А. Рыкачев — «Результаты подъемов шаров-зондов в России». 3, 4 и 5 января заседания продолжались.
Особенно насыщенным выдалось для Чаплыгина 5 января. Утром Сергей Алексеевич выступал в своей математической секции, а днем присутствовал на состязаниях моделей летательных аппаратов. Проходили они в зале Технического училища. Жюри возглавлял Николай Егорович.
Победителями стали С. С. Неждановский — по планерам и В. И. Рерберг — по аэропланам.
В памяти многих русских ученых эти декабрьские и январские дни запечатлелись как дни эмоционального и интеллектуального подъема. Съезд удался на славу, огромная работа была проделана не зря. Что касается Чаплыгина, то в его биографии съезд отразился особенно глубоко и значительно. И суть не в высоком представительстве, доверенном коллегами Сергею Алексеевичу, и не в хлопотных обязанностях, с блеском им выполненных. Суть в его научном вкладе в фундамент новой науки — аэродинамики.
Науки, как известно, не возникают вдруг, без связи с предшествующим временем. Обратимся поэтому к истории, далекой и близкой, и проследим хотя бы бегло, в общих, так сказать, чертах движение научной мысли к теоретическим основам современной аэродинамики.
