Чаплыгин сидел, по обыкновению наклонив голову и смежив веки. Казалось, он дремал. На самом же деле мозг его трудился с полной нагрузкой. Сергей Алексеевич не умел просто слушать, то есть пассивно воспринимать информацию, если она касалась предметов, близких его собственным научным исканиям. Услышанное он тут же пропускал через свой «аналитический аппарат», подвергал своеобразной проверке на точность и «прочность». Потому-то мимо его внимания не могла проскользнуть ни одна ошибка или просто неточность, будь то неверный знак в формуле или даже самый малозаметный изъян в чьих-либо логических построениях. Сергей Алексеевич, будто очнувшись, открывал глаза и негромко указывал коллеге на погрешность. Не ускользали от его внимания и те затруднения, с которыми обычно сталкивается ученый, когда в теории не все до конца ясно.
Вот и сейчас он, думая над словами учителя, вновь и вновь мысленно строил профили крыльев с набегающими на них потоками. Что-то мучило его, не давало покоя.
Как поток обтекает крыло в случае определенной физической идеализации, а именно для модели течения идеальной жидкости? На поверхности крыла поток разделяется на два «рукава», один уходит вверх и обтекает переднюю закругленную часть, другой уходит вниз и обтекает нижнюю часть, имеющую острую заднюю кромку. Затем над крылом они соединяются и текут в одном направлении. Как известно из гидродинамики, при обтекании острой задней кромки скорость потока становится бесконечной. Но это физически невозможно! Значит, поток не может обтекать заднюю кромку, а должен плавно сходить с нее. Да, не обтекать, а именно сходить. Тогда циркуляция должна иметь такую величину, чтобы обеспечить плавный сход потока с задней кромки.
Доклад окончился. Как свидетельствуют источники, здесь, на съезде, Чаплыгин поделился с Жуковским своими соображениями о том, как можно определить величину циркуляции. Беседа протекала, возможно, в таком духе.
— Мне кажется, величина циркуляции выводится аналитически, — сказал Чаплыгин. — Тогда все трудности можно обойти.
— Каким образом?
— Для этого надо принять положение: при обтекании крыла с острой задней кромкой именно она является линией схода потока с верхней и нижней поверхности крыла.
— Чрезвычайно любопытная мысль, — после некоторого раздумья произнес Жуковский. — Ведь этому есть и физическое объяснение.
— Совершенно справедливо. На контуре профиля крыла не может быть точек с бесконечно большой скоростью. И если устранить обтекание задней кромки, поместив на ней точку плавного схода потока...
— То это и даст способ расчета циркуляции, — взволнованно закончил Жуковский мысль Сергея Алексеевича. — Если мы примем ваше положение, то в самом деле сможем определить величину циркуляции чисто аналитически!
— Разумеется, — подтвердил Чаплыгин. — И по вашей формуле рассчитать подъемную силу.
Так в аэродинамике появился «постулат Жуковского — Чаплыгина». Он затем обрел мировую известность, его признали, на него стали ссылаться ученые, занимающиеся теорией крыла. Но почему «Жуковского — Чаплыгина»? Николай Егорович детально объяснил явление циркуляции; Сергей Алексеевич понял, как это явление проанализировать математически.
Примечательно именно то, что Жуковский и Чаплыгин подошли к проблеме с разных сторон: учитель — с позиций физики, геометрии, ученик — чисто аналитически. Чаплыгин отдал дань глубине прозрения учителя, так отозвавшись о его формуле подъемной силы: «Замечательный по своему изяществу и простоте закон...» Жуковский исключительно высоко оценил открытие Сергея Алексеевича, нашедшего способ определения величины циркуляции.
Но самое любопытное во всем этом, что оба ученых, по сути, сформулировали закон природы, теперь всем очевидный. Впервые по-настоящему оценить этот закон стало возможным в тридцатые годы нашего столетия, когда высоко поднялся уровень исследований по теории крыла. Вновь повторим: при обтекании профиля крыла воздухом на поверхности крыла не может быть точек с бесконечной скоростью.
В самом начале весны 1910 года организуется Московское общество воздухоплавания.
Накануне учредительного собрания Николай Егорович обратился к Чаплыгину с просьбой принять участие в работе общества. Он рассказал о его программе. Общество имеет целью содействовать развитию русского воздухоплавания во всех его формах и применениях, преимущественно научно-технических, военных и спортивных. Оно будет иметь свой печатный бюллетень. Ходынское поле отдается для организации полетов.
Сергей Алексеевич согласился. Он знал: коли за дело берется человек такой неуемной энергии и огромной работоспособности, у нового дела обязательно появятся крылья. Ведь еще на заре авиации Николай Егорович предсказал огромное будущее летательным аппаратам тяжелее воздуха и многое уже сделал для приближения заманчиво-прекрасной поры, когда полеты их станут обыденными. Какой истовой верой, каким вызовом природе прозвучали его слова, сказанные в 1898 году в Киеве на съезде естествоиспытателей и врачей!
